Ужасы и мистика

Я не мог поверить своим глазам, каким только чудовищным я не представлял этот подвал, но то, что я увидел, страшно как смертный грех. Подземная кровопролитная операционная, от одного вида адского хирургического стала, хотелось убежать и забыть это все как самый страшный кошмар. В углу стоял уродливый…

— Насчет веса — я его не чувствовал, но попытался заявить о себе, громко завопив, — перестаньте выть! Я здесь, над вами! Реакции внизу никакой. Меня не слышали. — М-да, дела, — нервно закружил я по периметру вверху, думая, что можно предпринять еще. В мою нынешнюю суть ничего не приходило. — Ну…

С невеселыми мыслями об устройстве человеческого разума, я и оказываюсь дома. Мне двадцать два, но живу я с родителями: отцом, двумя дядями и тетей. Сложно было бы объяснить гипотетической девушке, которую я полюблю, что дело не в деньгах и не в жилплощади, а исключительно в семейных ценностях, которые…

Глаза его светились красным, изо рта торчали носорожьи клыки, из отверстий в шлеме росли огромные бычьи рога. Страшно? Ничуть. Внешность лишь прелюдия. Над плечами стража торчали две рукоятки жезлов, — Всепронимов — так, чтобы их удобно было выхватить. Всепроним — крайняя мера для путешественников…

Стугач счел, что игра стоила свеч. Будь это еще одна байка о сокровищах, он бы только фыркнул и тотчас забыл о ней, как об очередной небылице. Но каменный идол — нечто совсем иное. Кучка невежественных арабов-контрабандистов, конечно, вполне могла оставить без внимания такое открытие; но для доктора…

– Человек состоит из одиночества, – вёл он привычную беседу в мире своего одурманенного разума. – Ведь значительно чаще человек говорит сам с собой в своих внутренних диалогах. Больше, чем с кем-либо другим. Сам себя спрашивает, сам себе и отвечает. Наверное, это правильно – держать ответ за всё в первую…

Так как мне, мастеру на все руки (в отделении я чинил все) разрешалось свободно ходить по территории больницы и за ее пределами, я утром отправлялся на базар, покупал белые гвоздики и потом дарил их стесняющейся, опускающей свой взгляд Валеньке * * * В роще гундосила горлица, словно прощаясь с…

Я принёс Мартину корень русалочьей травы. Если высушить его, растереть в мелкий порошок и подсыпать кому-нибудь в питьё в час, когда Солнце начинает опускаться… Этот кто-то уснёт и больше не проснётся. Даже трубы архангелов не смогут разбудить его. Именно то, что нужно для такого плохого отца, как Мартинов…

– Миссис Гамильтон? Лора Гамильтон? – спросила она меня. – Мисс, – ответила я. – Я не замужем. Сестра посмотрела на меня и предложила сделать обезболивающий укол. – Хорошо, делайте, – соглашаюсь со всем лечением и подписываю все бумаги на медицинское вмешательство. – Чуть позже к…

Парень подавил циничную улыбку, буквально просканировав Рей взглядом. — А что тогда насчет известного квадрата Малевича, — с видом знатока вмешалась Марико, деловито поправив выбившийся рыжий локон. — Малевич поставил точку на искусстве, решив, что человек больше не способен создать нечто новое,…

– Да, я помню,– так же стоя, не двинувшись, притянул общее внимание посетителей голос Эверлаза. – Даже ребенком я замечал за тобой какую-то растерянность, так не вязавшуюся с твоим озорством и оптимизмом,– заверил он каким-то холодно-драматичным, притом, закалено-юным голосом, так удивительно совмещающимся…

Тогда в приюте проходило некое подобие лотереи. Соответственно, победитель на следующий день отправлялся в большой мир. Конечно, мы всем сердцем радовались за счастливчика и желали ему удачи. Но в глубине души жалели, что этим самым счастливчиком не стали сами. Все кто покидали приют, никогда больше…

Увидев, что его никто не слушает, Грей молча начал собирать аппаратуру. Люси бегло просмотрела лежащие перед ней на столе листы с пометками, убрала их в папку и уже хотела подняться, как дверь отворилась, и в комнату вошел офицер: – Простите, мэм, там ещё один заключённый хочет с вами поговорить. Я…

– Да, Ма, – отозвались братья в унисон и принялись за работу. Марти взял в руки мешок для мусора и направился к входной двери. Он вышел из дома, дошел до мусорного контейнера и закинул в него мешок. Поскольку контейнер был почти под завязку забит, придется сжечь эти помои. Тут мысли Марти прервал какой-то…

У него мерзнут пальцы, воздух вырывается изо рта облачками пара. Алёша хотел бы найти свои варежки, сунуть ноги в меховые сапожки и выскочить из дому во двор, чтобы бесконечно долго, до одури играть в догонялы, кататься с горки, лепить снеговиков. Но ему нельзя – бабушка не разрешает. Вот уже неделю…

-Ну надо же с чего-то начинать, правда? Прозвучало это "из желтых" довольно скептично,но без злобы,кто я я такой,чтобы винить людей за их взгляды,стараясь не реагировать я пытался выведать хоть какую-то конкретику, тем временем в ход пошла уже вторая кружка. - И все же,были ведь статьи о секте, о попытках…

Он не казался больным, хотя его худое лицо было более измождённым, чем обычно, а его глаза были неестественно яркими. В его поведении замечалось нервное напряжение, и у меня возникло странное впечатление, что он внимательно прислушивался к чему-то, ожидая какого-то звука снаружи коттеджа. Когда он взял…

Тим закрыл глаза, с наслаждением представляя, как он будет потихоньку обустраивать свою берлогу, и уснул. Он спал безмятежным сном младенца на той самой кровати, в которой две недели назад душной июльской ночью от обширного инфаркта скончалась его прабабка. Тим проснулся от сильного желания почесать…

И вот, до этого, когда меня оперировали, наркоз мне дадут, и я засыпаю и куда-то проваливаюсь. А это со мною произошло что-то невероятное, которое я не могла понять. Потому что когда они начали меня оперировать, смотрю – отошла от тела я. И я поднимаюсь наверх, да, и за все это время со мной какая-то…

– Прости, Лика… – Даша повернула к ней своё зареванное лицо. – Прощай. Мгновение – и Даши на крыше больше нет. Лика успела лишь вскочить со своего стула и броситься к краю. Там, внизу на асфальте, лежало тело Даши, вокруг которого медленно собирались люди. У Лики случилась истерика. Она хотела…