Ужасы и мистика

Но плащи эти широки; у них — много складок. Ищущие истину должны знать, что философский камень всегда скрыт где-то в синем плаще Посвящения. Любая истина, которая ткётся живым одеянием души, несёт с собой созревание, более полное раскрытие духовного сознания. Эти плащи ткут из света правды, знания…

2 Чудным осенним утром мистер Грегори, викарий Парсбери, решил прогуляться перед завтраком пешком, рассчитывая подышать свежим воздухом и встретить по пути почтальона. И та и другая цель оказались достигнутыми. Еще не успев ответить на первый десяток простодушных вопросов, которыми засыпали его увязавшиеся…

Я вскинула руки, будто они и вправду могли остановить эту ракету. — Эй, стой! Осади назад, я танец живота исполнять не буду! — Будешь-будешь. Древнее и красивое искусство, им гордиться надо. — Да не умею я исполнять танец живота! — Умеешь. Это в твоем лич… — Хватит уже читать мое личное дело!…

Я обошла группу свидетелей и шагнула к столу. "Извини, но ты сидишь на моем месте". "Тогда ты должно быть Грейс," сказал он холодно. Что-то о его скрипучем голосе заставило волосы на моих руках выстроиться в ряд. Я отстранилась. "Откуда ты знаешь мое имя?" Он указал на бейджик, наклеенный скотчем…

И фонари! Они горели, яркие, словно только что вымытые, все в целости и сохранности, ни один не разбит, не моргает. После этого я начал замечать и другие вещи — в частности, дорожные знаки. В большинстве мест их уже давным-давно нет, они попали в руки охотников за сувенирами или любителей антиквариата…

Запечатав конверт и опустив его в ящик, Бэйн вернулся в свой номер, почистил старый твидовый костюм и посмотрел в зеркало: усталые голубые глаза, правильные черты лица. Он улыбнулся своему отражению, и шрам на щеке — напоминание о ранении, из-за которого он получал пенсион, — уродливо вытянулся, исказив…

Как видишь, я все описываю подробно. Дело в том, что мне решительно нечем заняться, поскольку я не прихватил с собой деловых бумаг; кроме того, это помогает яснее представить происходящее и заметить то, что было пропущено. Так что я продолжу передавать события и даже, если понадобится, диалоги — читать…

Я метнулся влево — чпок! Сделав обманное движение, я бросился вправо — чпок! Беги, Терри! Беги! — кричал я сестре. — Выше поднимай ноги! Сзади слышался топот ее кроссовок. Затем меня догнал полный смертельного ужаса крик: — Джерри! Они меня поймали! Я заставил себя остановиться и посмотрел назад.…

«Мя-ау!» Я подпрыгнул от испуга: гадкий кот Клаус незаметно подкрался сзади. — Ну почему ты всюду преследуешь меня? — возмутился я. Клаус и ухом не повел. Он прыгнул и своими длинными, острыми как иглы когтями вцепился в мою ногу. — Брысь! — завопил я. — Прочь от меня, усатый негодяй! У меня просто…

Она осветила дверь фонариком. Потом откинула его в сторону и обеими руками ухватилась за медную ручку двери. — Мы же вошли сюда через эту дверь, она не может быть заперта. Рон передал ей свой фонарик и снова изо всех сил стал тащить на себя ручку двери. — Здесь никого не было. Так кто…

Он нежно взял меня за плечи. Я положила голову ему на колени. – Ах, Нэнси, Нэнси! Какой же я глупец! – воскликнул он. – Что же я делаю с тобой! Я ласково посмотрела на него снизу вверх – словно верный пес – и ответила: – Не терзай себя. Благодаря тебе я стала самой счастливой…

Он вышел из дождя в главную лабораторию «Рук милосердия», мокрый – начиная шаг, сухой – его заканчивая. Огромная лаборатория Виктора тянула на техническое чудо. В ней преобладали нержавеющая сталь и белая керамика. Сверкающие загадочные установки не стояли вдоль стен, а, казалось, выступали из них.…

Её братья задавали самые разные, назойливые вопросы — в особенности Чарльз, — но ответов не получали. Это огорчало ее, потому что она знала — ответы есть, знала, что где-то ее родители должны быть, и не понимала, почему люди, которым она прежде верила, были так жестоки и не говорили правды. И потому…

— Здравствуйте, я Джейн Барроуз, — сказала девушка, стараясь говорить дружеским и теплым тоном. Глаза огромной женщины остались тусклыми, а жесткое и неподвижное лицо — бесстрастным. — А вы, должно быть, миссис Колбурн, — сделала Джейн новую попытку. — Я — Аманта Колбурн, —…

— Мы должны дать это как телерепортаж, — продолжал я, — поговорить с девочками и привести фотографа, чтобы он ходил и снимал всех подряд. — У меня есть для тебя другая работа, — устало сказал Берни. — Будь любезен, послушай меня пять минут. Я опять откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и с видом…

Женщина почувствовала мой взгляд и обернулась. – Привет, – сказала она легко и просто, словно и не было вчера между нами никаких «непоняток». – Здравствуйте, – кивнул я. – Лучше на «ты», – поморщилась она. – Если не возражаешь. – Хорошо, – сказал я. – Давай тогда познакомимся. Я и правда Саша,…

На эти осторожные намеки миссис Элмсли отвечала решительною отповедью, всегда одной и той же. Прежде всего, она не церемонясь признавала, что ей известны слухи о болезни Монктонов, которую ее друзья не называют из уклончивости, но тут же заявляла, что все это лишь гнусные наветы. Наследственное помешательство…

— Мальчик, — сказал Денкер. Его голос был грустным и сонным. Тодд увидел с новым разочарованием, что на нем вылинявший и грязный халат. Одна сторона закругленного воротника была приподнята под прямым углом и упиралась в складки шеи. На левом лацкане сверкали пятна от чего-то, похожего на соус чили…

– Ой, а вы кто? Что вы там делаете? А это телефон девять восемь два… – Я Элеонора и сейчас, между прочим, спать хочу. – Девушка, не глупи, у нас деловой разговор и вообще отключись от линии, нечего подслушивать! Ну, ничего себе, меня не принимают всерьез!.. Но тут дыхание лежащего рядом стало тяжелым,…

— Уж не завели ли вы здесь какую-нибудь интригу? — спросил меня, наконец, принц. — Мужья в Венеции — народ опасный! — Нет, я не знаком ни с одной из здешних дам, — ответил я. — Давайте присядем и начнем беседовать по-немецки, — предложил принц, — мне кажется,…