Современная проза

Но неважно, все-таки я буду летать. А ведь когда меня из школы забрали в армию, об этом и думать было нечего. Тогда черных летчиков и в заводе не было. Так что помчусь я в голубой простор на сорок пятом году. Вот еще причина, почему я не ухожу. Среди многих прочих. Например… может, мистер Роберт позволит…

Вдруг – о чудо! – в небольшом ресторане на левом берегу Сены нашлось четыре столика рядом – кто-то забронировал, да так и не пришел… Невероятно! Постановщик вошел последним. Направился к рогатой вешалке, чтобы повесить плащ. Там стояла Одетт, звезда собственной персоной, та, с кем ему только что предложили…

Я только помню, что долго говорил с отцом о какой-то чепухе, то и дело вспоминая, что он тем временем лежит в горном ущелье с переломанными костями… И кричал, что надо вызывать вертолёт, но отец каждый раз заговаривал меня, и так это продолжалось, пока я не проснулся и не увидел человека, который предпочитал…

Катя взяла вещи и вышла из квартиры. У подъезда стояло заказанное такси. Немолодой шофер услужливо вышел из машины и убрал ее вещи в багажник. Перед тем, как сесть в машину, она обернулась и посмотрела на окна своей квартиры. Прощай дом, прощай Москва. После того, как она ушла от мужа, единственное,…

– Скажу вам по секрету, – признался агент, – у бывшего владельца квартиры Капы была интрижка с одной девицей из этого дома – с Кайсой. Он говорил жене Психикко, что уходит в подводное плаванье, а сам в одних трусах спускался на несколько этажей. Но, сами знаете, всё тайное имеет склонность делаться явным.…

Мотивировка «отдаления» Уилфа от своего класса, таким образом, вполне понятна и оправданна, однако Барстоу не из тех писателей, кого устраивают однозначные художественные решения. Судьба молодого героя вписана им в выразительный и куда более широкий, нежели границы отдельного существования, социально…

И вот они выдумывают такую штуку. Они – это Сюзанн Лампак и ее компания нашей редстоунской золотой молодежи. Они собираются как-то в баре и пишут письмо на телевидение в программу «Инкредибл», «Невероятное», что у нас в Редстоуне тоже есть уникальный талант – Кэрол Виндстон. Он, мол, и хрюкает по-кабаньи…

– Веттера опять бьют, – кисло сообщил Лес лучшему другу, он же, волей судьбы – надзиратель, на большой перемене. – Его бывшие жертвы. (Узнает, что я шлялся по ночам – будут последствия. О боги, еще и это). – Ох ты! – лучший друг освободил часть дивана, сдвинув свое атлетическое пузо куда-то в сторону…

— На, господи, — развела она руками, — люди с пожни привозят шаркунки, а ты с района? — И пошутила: — На совещаниях, что ли, нынче игрушки делают? — Почему на совещаниях? Я тоже на пожне был. Всю Синельгу объехал. От устья до вершины. Теперь ей понятно стало, отчего Иван…

В смятении вдруг подумала – может, никуда не ходить? Чуть было не вернулась в постель досыпать. Но вовремя спохватилась: надо собираться, раз договорились! И опять разозлилась. Человек из прошлого, черт бы его побрал, назначил мне встречу сегодня ни раньше ни позже, а в десять утра! И зачем согласилась?…

Он измерил карлика и, убедившись, что тот вырос на шестьдесят сантиметров, не мог скрыть досаду. — Ни на что он теперь не годен, — сказал он. — Ну, куда приткнешь такого парня, у которого нет никакой специальности, кроме роста в сто шестьдесят пять сантиметров? Я вас спрашиваю, Мари. Случай, бесспорно,…

Старинные могилы с памятниками и ажурными крестами остались только в глубине кладбища, вокруг церкви. А по краю Погострова, где все большие деревья погибли, шеренгами сереют типовые стелы. Наше ПСОО каменотесов крупно, в человечий рост, выдавливает на них в камне фотографии усопших. Поставят такую…

– Да мы и так еле концы с концами сводим! – Помолчи, Иван Арнольдович. Юрий Михайлович, если комитет сам идет к «предпринимателю», то он что-то предлагает? – Да, уплотниться, сдать обратно излишки площади. – И это всё? Мы и сами можем сдать в аренду лишнюю площадь, – влез молодой. – Субаренда городского…

*** Снял порванную рубашку, пропитанную потом, словно в ней выполнял физические упражнения не меньше месяца, с трудом стянул извозюканные джинсы и кинул на пол, после, взгляд коснулся зеркала. Оно отразило незнакомое ему, чужое лицо, патлатый чумазый мальчик с засохшей кровью на уголке рта, темные…

— Это оно. Опять, — выдохнул Тим. 2 Сперва его нужно было одеть. Она знала, что одеваться он не захочет, — захочет только залезть в душ, заползти в кровать и заснуть. Что угодно, лишь бы не нарушать заведенный порядок. Почистить зубы, щелкнуть выключателем. Он так и стоял на четвереньках, зарывшись…

– А мне обязательно идти? – Хотя я не знаю, зачем утруждаю себя вопросом. Триша – моя мать, но власти она надо мной не имеет. Но идти обязательно, я это понимаю, и понимаю почему. Ради Джо и Сью. Это родители Мэг. То есть были. Я все никак не привыкну. Интересно, когда человек умирает, ты перестаешь…

С сыновьями проблем не было никогда: они с раннего детства пытались помогать родителям по хозяйству, оба были послушными, умными и воспитанными. Карима – родная дочь супругов – тоже не могла назваться проблемным ребёнком. Она была самой младшей, а значит, претендующей на избалованность: братья, родственники…

– Здравствуйте, – сказал мальчик. – Я Левушка. – Левушка? – удивленно переспросила Эдьиэйка. – Ты кто? – Я же говорю – Левушка, – отчеканил мальчик. Эдьиэйка, все еще ничего не понимая, повернулась к Абаашикке. – Твой друг? – осторожно поинтересовалась она у него. Она привыкла к разным выходкам…

Мы остановились на краю тротуара. Татьяна замолчала, сняла перчатку, сунула два пальца в рот и свистнула так громко, что штук двадцать машин притормозили, а на противоположной стороне остановилось такси. Она украдкой взглянула на меня, улыбнулась, как бы напоминая, что, кроме прочего, я научил ее и свистеть…

О том, что настоящее имя моего отца не Виктор Кретшмар, я знал с детства, что нисколько не уменьшало моего слепого восхищения им. Для меня это всегда было незабываемой семейной тайной, которая наполняла мое существование мальчишеской заговорщической гордостью. Напротив, его ненависть к поездам, о которой…