Современная проза

Адмиралъ умеръ кругомъ въ долгахъ -- въ такихъ большихъ долгахъ, что надо удивляться, какъ лавочники в?рили ему. Буквально ничего не осталось ни для кого и господа Бартеръ и Бенджаминъ въ Старой Бондской улиц? соизволили явиться въ домъ лэди Линлитго въ Брукской улиц? и просили, чтобъ брилліанты, доставленные…

Я подумал, что с первого дня прибытия на Запад и потом, во время трехмесячных скитаний по Европе, и сейчас, в американском самолете, меня не оставляло вот это ощущение «раздавленной бабочки». Раньше все было лучше, казалось мне, просторней, красивей; больше здравого смысла; меньше пахло потом и дезодорантами.…

«Она, наверное, в саду». «И в саду ее нет». «Значит, пошла к какой-нибудь подружке». «Так поздно? Нет-нет. Да вон и пальто ее висит в передней». Встревоженные родители обыскивают весь дом. Девочки нет нигде. Монтикьяри решает даже заглянуть на чердак – просто для очистки совести. Здесь под балками,…

В своих романах Виалар порою абсолютизирует роль профессии в жизни людей, даже возводит эту роль в фетиш, словно подчеркивая крайнюю и безусловную зависимость человека от общества. Судьба персонажа иногда прямо предопределена принадлежностью его к такому-то «цеху»; остальные связи с миром словно бы отключены.…

– Ничего, моя дорогая Зюзюка, я тебя выстираю и починю, мне еще бабушка велела хранить тебя как зеницу ока. Я вскочила и побежала в ванную. Налила в раковину немного воды, добавила капельку шампуня и осторожно опустила Зюзюку в воду… Когда шерсть намокла, любимая игрушка моего детства превратилась…

Дама всхлипывает: – Это вы называете жизнью? Она спит уже восемьдесят семь часов, ей все обзвонились! – Тогда все претензии, пожалуйста, к этому… как его… Ди Каприо. Он бросает санитарам: – Семьдесят первая палата, третий этаж. – Доктор, как такое может быть? Сериал шел пять лет назад… Врачи…

Лиана твердо запланировала, чтобы у нас без промедления родился сын. И он появился на свет ровно через девять месяцев после того, как она прямо из ЗАГСа переехала в нашу квартиру. — Ты знаешь, как мне нравится твоя мама, — в такси, по дороге из родильного дома, сказала Лиана. — К тому же она учительница……

Не отводя взгляда от экрана, он сказал, что думал обо мне. Я спросила, о чем именно. Он ответил, что был женат и развелся, многое из того, что он планировал, так и осталось нереализованным и что в целом у него гораздо больше поводов для сожалений, чем для гордости. А вот у меня, мол, все наоборот. Когда…

Я взял резинку и, тыча во всадника, спросил у Айрин – так зовут нашу секретаршу: – Вы этого не могли понять? Шутка удалась, Айрин рассмеялась, а я поспешно стер назойливого вторженца. Тогда я сказал: – Занесу вам письмо позднее; мне тут придется кое-что подправить. – И я жестом отпустил бестолковую…

Однажды он не утерпел и подошел к двум таким старушкам, судачащим возле угла дома: – Простите, вы, случайно, ничего не сдаете? – А что мы должны сдавать? – попятились те. – Да нет, я так… – опомнился Егор и, чертыхаясь, зашагал прочь. – Тебя самого бы сдать! В милицию! – прозвучало ему вслед.…

И уж совсем странной показалась бы кому-то наша первая встреча с Катей. Казалось бы, все настраивало тогда на лирический лад: негаснущий закат, акварельная легкость города, шершавость гранита под ладонью и рядом девушка, полная такого же мягкого очарования, какое заключал в себе ровный, чуть туманный…

Он поймал себя на мысли, что думает о чем-то совсем уж ненужном, и, в свою очередь, что-то с досадой пробормотал. И в тот же момент увидел крупное, ухоженное лицо Степановны. — Что, батюшка, сквернословишь-то? — поджимая губы, неожиданно обиделась она. Одинцов, как бы стараясь понять и объяснить ее…

Но, преображаясь, обрастая красотами, а не то слабея и даже наталкиваясь на полнейшее неприятие, эта весть все равно оставалась лишь коконом для одной-единственной фразы, таила ее в себе, точно куколку, о которой никто ведать не ведал, что из нее в конце концов вылупится. И фраза эта гласила: Назон…

Но комендант только вздохнул. — Прекрасно! Прекрасно… Скорабковский вернулся в сваю заброшенную усадьбу, и, бродя в табачного цвета халате по пустым покоям, строил планы поимки злодея. Ненависть скряги к бродяге усиливалась с каждой минутой. Настичь, схватить, запереть и хоть немного утишить — стало…

– У изголовья, – вспомнила я. – А он видел, что ты плакала? – Нет. – Вот и напрасно, – сказала мама. – Надо было сесть у его ног. Тогда бы он видел. – А зачем? – удивилась я. – Я плакала не затем, чтобы он видел. Мне просто было его жалко. – Надо же… – сказала мама. – Ничего не «надо же», –…

Если честно, Глебов ненавидел те времена, потому что они были его детством. И вечером, рассказывая Марине, он волновался и нервничал не оттого, что встретил приятеля, который не захотел его узнавать, а оттого, что приходится иметь дело c такими безответственными людьми, как Ефим, которые наобещают с…

— Вот накатит-накатит — все, думаю, смертынька моя пришла… — А куда накатыват-то? На грудь? — А — на всю. Всю вот так вот ка-ак обдаст, ну думаю, все. А после рассла-абит всю — ни рукой, ни ногой не шевельнуть. И вроде я плыву-у куда-то, плыву-у, плыву-у. — Да, — сочувствовал Глухов. — Дело такое…

– "Домой, – говорю, – Петька, домой. Ну ее к черту, эту Москву, эту шумиху!" Приезжаем, накладываем дровец в камин… – А что, никого больше нет? – Прислуги-то? Полно! Я люблю сам! Сам накладываю дровец, поджигаю… Славно! Знаете, иногда думаешь: "Дана кой черт мне все эти почести, ордена, персоналки?..…

Рита ушла. Витька стал ходить по комнате — радиолу не завел: без радиолы сердце билось в радостном предчувствии. Потом помнит Витька: пришла подружка Риты — похуже, постарше, потасканная и притворная. Затараторила с ходу, стала рассказывать, что она когда-то была в цирке, «работала каучук». Потом пили……

Мокеевна знала на улице всех и все. В этом не было большого секрета – человек, считай, всю жизнь тут прожил. Но вот как она ухитрялась, посидев три часа у фортки и ни с кем не поговорив, узнать не только, что было в этот день в каждом дворе, но и что случится завтра, это, конечно, улицу несколько беспокоило.…