Современная проза

— Либби, детка, где мы живем? — В Брайтоне. — И где, по-твоему, Брайтон? — спрашивает он, проводя пальцем по ряду миниатюрных бутылочек, расставленных на тумбочке, и выбирает себе “Smirnoff ”. — На юге. — Ага, и знаешь, насколько это далеко от “на севере”? Дальше, чем “на юге”, может быть только…

Но, по правде сказать, у него было безвыходное положение: выписаться из его комнаты, он знал, я не выпишусь. Мне некуда. Нашу шестнадцатиметровую комнату разменять на две невозможно. И еще одно: когда у нас родился Саша, Петрову на его производстве обещали двухкомнатную квартиру. Поэтому я каждый раз…

— Гаптен?! — закричал Данила. — Ты? Не может быть! — Может, может! — Гаптен подбежал к Даниле и обнял его. — Господи, как я рад вас видеть! Анхель! Андрей! Идите сюда! — А?.. — я показал на захвативших нас людей. — Они вас охраняют, не бойтесь, — ответил Гаптен. — Извините, что вас так доставили……

В тот момент, когда он собирался войти в таверну, юноша покачнулся и попытался уцепиться за его руку. Гиберти раздраженно передернулся. Он не терпел фамильярности, считая ее свидетельством отсутствия уважения, и отшатнулся. Его собеседник тяжело осел на пол, с глухим стуком ударившись лбом о каменную…

Это модное в придворных кругах словечко – бесило Машкова. "Махаться"… Фу! Какое противное, какое отвратительное это слово! И особенно неприятно будоражило Машкова, когда дама… Когда девица позволяла себе сказать в разговоре, томно обмахивая себя веером и кривя губки, – поручик Забродский?…

— А ты прикинь примерно, прошу тебя, — сказала Сильвия, — хотя бы сколько было настоящих Ремензелей? — Ну, примерно человек тридцать. — И доктор, пожав плечами, снова зашуршал калькой. — Значит, Эли будет тридцать первым! — сказала Сильвия, просияв от радости. — Слышишь, милый, ты — тридцать первый…

Первый. Аппендицит вот здесь. Это я знаю. У меня его вырезали. Второй. Где? Первый. Вот здесь! Второй. А..а..а… Значит, не аппендицит… Небольшая пауза. Первый. Когда же тепло-то будет? Небольшая пауза. Первый. Даже не верится, что вообще когда-нибудь будет тепло……

Наблюдатель от Германии, профессор международного права, был включен в состав группы в самую последнюю минуту, заменив кого-то другого. Он уже работал для различных международных организаций, заседал в комитетах, составлял отчеты, разрабатывал соглашения. Но непосредственно в местах событий он еще ни…

— Это был тот самый 190-й, который обил Джима Парка, — сказал тот уже из белой постели в госпитале. — Черные змейки на борту фюзеляжа. И я сказал себе: «Сегодня, Ал, это будешь либо ты, либо он, но одному из нас не суждено будет вернуться домой». Мне посчастливилось. Алан Спенсер добровольно вернулся…

Не то чтобы я мечтала стать профессиональной высокооплачиваемой красавицей. Тоже мне торговка красотою! Да я и красавицей-то себя не считала и, наверное, была права. Не знаю уж, что такое красота, но едва ли к ней можно отнести существо неопределенного пола, сутуловатое, тощее, неловко путающееся в чересчур…

Девушка скорчилась, зажав руками уши, зажмурив глаза. Два часа назад он держал ее за руки, успокаивая: бомбежки не будет, у тебя слух как у кошки, вот что-то и почудилось! — поглаживал пальцы, усаживал поудобнее за тот самый рояль, и она играла ему; это было прекрасно как сон, — так он сказал ей потом;…

— А, вот и ты! — широко распахнув руки, поднялся с оттоманки Феликс Петров. — Бери гаванскую сигару! Наливай коньячок! Закуриваю я сигару, наливаю армянский коньячок, а сердце просто отбойным молотком бьет в предчувствии жуткой тайны. — Ну-ну, — подметил мое волнение Феликс Петров. — Тебе, я вижу не…

Владимир сделал православие принудительным, крестил Русь поголовно-уголовно. Те, кто не согласился, выжили только в дремучих лесах. Вторая РПЦ Владимира была уже государственной структурой типа правящей партии. Она дотянула почти без перемен до так называемого Раскола, когда в середине 17 века во времена…

Стас понял, о ком идет речь. Действительно, неделю назад на крыльце редакции вместо привычной группки курящих журналистов стояла только одна незнакомая высокая девица в джинсах, на которую он обратил внимание из-за вызывающе лихой кепочки. И уголки большого рта у девчонки были симпатично вздернуты вверх,…

И сидела так, пока отец не начинал стучать в дверь: — Так что же, синьорина, ты закончила, наконец, или сегодня мы опять опоздаем? Но все это не помогало. Уже наверху, на горе, она опять ощущала такой сильный позыв, что, сняв лыжи, приседала где-нибудь в стороне на снег, притворяясь, будто завязывает…

Вернувшись в квартиру, Давид засыпал в кофеварку кофе, налил воды и поставил на газ. Потом принял душ в кабинке из алюминия и матового плексигласа, которую кто-то из давних жильцов установил на кухне. Когда он вышел из душа, предохранительный клапан кофеварки плевался водяными брызгами, окрашивая пламя…

— В больнице, папа, в больнице. Все нормально. — Голос Сергея звучал как-то сипло, он будто с трудом выдавливал слова. — Почему? Что со мной? — Мишенька, в тебя стреляли. Слава богу, промахнулись! — Куда попали? — Мозг Райхельсона стремительно включился в ситуацию. — Жизненно важные органы не…

— Это еще почему? — Все равно вы передумаете. Вам же деньги позарез нужны, правда? Все-таки он подонок. Молча хлопнув дверью, Маша устремилась на кухню. А на кухне Юля смотрела телевизор. Показывали французскую моду. На кухонном столе скучала без дела мясорубка. Непровернутое куриное мясо покоилось…

Я расхохотался. — Я не сказала ничего смешного. И ты впервые отвечаешь мне отказом. — Это когда-нибудь должно было случиться, Китаянка, — сказал я. — Перестань называть меня Китаянкой! У меня есть имя, и ты его прекрасно знаешь. Я посмотрел на нее. На ее лице, еще спокойном минуту назад, появилось…

— Нет уж, к черту, пойду-ка я восвояси, — отказался Конде после долгого зевка, от которого чуть взбодрился. — А ты не особенно обольщайся, чтобы потом не сдохнуть от разочарования. Вот посмотришь, в финальной части эти пентюхи облажаются и просадят все важные матчи — вспомни, как было…