Современная проза

Наше Всё: «Там чудеса, там леший бродит…» Там до сих пор мучаются артритом те самые троллейбусы, из прошлой жизни — странно, впрочем, если было бы по-другому: вероятно, тогда б Рязань и называлась как-то иначе. А ее маскировка именем произошла, вестимо, от «Резань»  — «резать»; можно…

И самое главное – 14-е мая... Этот день пока для меня задачка с четырьмя неизвестными... Как в школьном задачнике по арифметике: четверо велосипедистов вроде бы выехали из пункта А в пункт В, вернее, на остров L, но доехал только один... Вопрос: кто? Как сказала бы Вика, кто из ху... Как…

И вот, едва ли не первая история, которую я сочинила еще ребенком [3] , была про истории вообще. Сотворение историй Откуда взялись истории? [4] Они появились в этом мире потому, что Богу было одиноко. Богу? Одиноко? Ну да, потому что в начале времен была бездна, и в ней было очень…

Мы обогнали всех троих сыновей Олстона — мальчики плыли на бугибордах [3] , одетые только в плавки гавайской расцветки. Они сказали, что торговый центр пока не затопило, и туда съезжаются грузовики спасателей. Серфингом эти парни занимаются с шести лет теперь, уплывая в неизвестность, они крикнули…

Перевод Виктора Голышева .

Добравшись до Чамбо, он начал спускаться по Зимбабе в сопровождении туземцев-носильщиков на лодках-долбленках (вода в реке стояла низко, сезон дождей должен был начаться лишь в середине декабря). Немного выше Кавабы он расплатился с носильщиками, отослал их обратно и продолжил путь в одиночку, цепляясь…

Дерек возвращается в Теннесси — надо помогать отцу. Он останется с ним до конца. Бэзил, Дерек и Хелен собираются на совет в саду у Бэзила. У него три собаки, которые вечно дерутся. Каждый день возвращаются домой с новыми ранами. Но спят у хозяина в спальне, вповалку, мирно. У Хелен масса идей — она…

– Мы пойдем посмотрим на звезды, – говорил игриво папа маме, и мы отходили в темноту пописать. Это был наш секрет. А утром пораньше опять на море. Занять место, натянуть из простыни тент на четырех кривых палках. – Катя, не стой в воде ногами! – Это запомнилось почему-то на всю жизнь. А еще был Белгород-Днестровский…

– Вы хоть раз надевали это платье сюда? – спросил он. Какой он странный! – Сюда, к вам? Она попыталась припомнить – мысленно видя, как запарковывает машину, четверг за четвергом, запирает дверь, бросает монеты в паркомат, идет по солнечной стороне улицы – мимо булочных, швейных ателье, вывесок…

Выходили мы, как омытые. «Благодарим Тебя, Господи Всемогущий, за то, что Ты дал нашим душам облегчение через Твои целительные дары». В церкви пахло так же, как в этой школе, проблескивали какие-то шепоты, отсвечивали блики на лакированном дереве. Я не музыкален и не религиозен. В каждый момент жизни…

Море... ах, море, не всем дано понять смысл этого взаимного обожания – ведь никто не утешал меня так, как ты... никто не слушал тебя так, как я. ...«– Тебе холодно? – Неприятно... ветер и вода. – А полотенце у тебя есть? – Конечно. Я взяла у него полотенце и вытерлась. Потом протянула…

«Чтобы мне пришлось уламывать женщину целых три дня! Такого в моей практике ещё не случалось», — заявил мой избранник, едва мы с ним переступили порог гостиничного номера. Однако когда по прошествии нескольких часов он покидал этот номер, ему было уже не до шуток. «Ну вот, опять я влипла в историю», —…

Забавин выбрал себе чёрный пистолет с максимальным количеством зарядов, заплатил положенную сумму. — Надо бы проверить боеспособность, — произнёс он. — А как? — Вот и я не знаю. Только на самом себе, — отозвалась девушка, поспешно удаляясь из квартиры. Очевидно, ей уже приходилось сталкиваться с…

Дело в том, что речь идет не просто о Дрездене 80-х годов, а о том, каким Дрезден виделся его жителям: каким он был в их разговорах и кошмарных снах, в воспоминаниях о прошлом, недавнем и очень отдаленном, — речь вообще идет об истории и повседневности, преломляемых в сознании людей . Об Опере Земпера…

И тогда я придумал, что я — ирландец из Корка. Не последнюю роль в этом выборе сыграла пятифунтовая ирландская монета, которой меня одарил на прощание младший брат. Я заходил в бар, выпивал там кружку пива, а потом доставал свою монету, бросал ее на стойку и говорил, что могу вот этим расплатиться,…

И тогда я придумал, что я — ирландец из Корка. Не последнюю роль в этом выборе сыграла пятифунтовая ирландская монета, которой меня одарил на прощание младший брат. Я заходил в бар, выпивал там кружку пива, а потом доставал свою монету, бросал ее на стойку и говорил, что могу вот этим расплатиться,…

Это побудило Деионея самолично отправиться в путь, не то он, втайне испытывая все же недоверие к Иксиону, отправил бы своих людей. Итак, царь сел в колесницу и, сопровождаемый многоопытнейшими возницами, покатил по угрюмой местности, поросшей черными елеями, фессалийской равнине — ко дворцу, который…

Певец долго пел. Так долго, что Юрка уснул. Уснул совершенно успокоенный, без памяти о прошедшем дне, без тревоги о дне завтрашнем. И когда рано утром его разбудил свист снарядов, он не мог понять, куда подевались торжественные румыны?.. * * * Снаряды и мины, пролетающие близко, снаряды и мины, пролетающие…

Улица. Это значит, что Мурман бежит ровно, примеряясь к Лехиным шагам, почти всегда слева от него и без попыток озорства. Да в этот миг хоть соседская шишимора дорогу перебеги, хоть курица под клыки подставься — Мурман ноль внимания, ибо он не просто так, а важную службу несет, выполняет хозяйский наказ:…

Да, неуютно жить в мире, где на непорядочность отвечают непорядочностью. Вот в чеховской «Новой даче» собирается толпа, придравшись к мелкой оплошности со стороны хозяев дачи: «— Ладно, пускай! — говорит Козов, подмигивая. — Пуска-ай! Пускай повертятся инженеры-то… Суда нет, думаешь? Ладно… — Это…