Современная проза

Самый ученый экономист, покупая в магазине за два рубля книгу, в это время меньше всего думает о воплощенной в этих двух рублях трудовой связи между ним самим и тысячами людей, участвовавших в производстве книги — в ее написании, выделке бумаги для нее, печатании и т. д.: в момент покупки цена книги…

Подошел один мальчик, такой Эдди, и заговорил с ними. Он сел спиной к стойке на высокий вертящийся табурет и поминутно крутился то вправо, то влево, а немного погодя спросил Конни, может, она хочет чего-нибудь перекусить? Она сказала: это можно, и, отходя, похлопала подружку по плечу, подружка поглядела…

— Твои еще не вернулись с материка? — Нет еще. — А когда? — А тебе какое дело? — Нелюдь ты, Кумиров. Спросить нельзя. — Дай сигарету, скажу. — Черта с два! Ладно, думаю я, обойдусь. Перетерплю. Внизу, на первом этаже нашего Дома печати есть коммерческий киоск. Но там лишь «Мальборо», «Кент»,…

Мы с Томом обслуживали соседние машины. Стоя плечом к плечу у сортировочных столов, мы разбирали влажные мотки пряжи, развешивали на специальных крючьях для просушки, а высохшие расправляли и загружали в ковши, или, как говорят текстильщики, противни, подающие подготовленную пряжу на машины. Том казался…

Аделин брат прямо с фронта был отправлен в Сибирь, где долго валил русский лес на морозе. Считался, однако, не зэком, а ссыльным. И в той же Сибири прибился к семейству. Его подкормили, его приласкали. В семействе две дочки. Окончили школу, а тут и война. Собрались, поехали в эвакуацию. О грустная, грустная…

Учителя становились все радостнее. Словно в головах у них весело звенели колокольчики детства. Моя лучшая подруга Эви во всем видела худое, но даже она не нашла, над чем поиздеваться. Мы выучили «Святую ночь» [2] назубок. — Замечательно, просто замечательно! — восторгалась мисс Гласе,…

Через несколько часов — Краков. Ночные мотыльки Часа эдак в четыре утра ты выходишь из ночного бара, который закрывается в пять, с болтушкой нескольких литров пива в желудке и вдыхаешь апрельский краковский воздух после многочасового сидения в прокуренных и непроветриваемых пивных. Чтобы попасть…

Но сейчас его отправили за границу, и дом опустел. Вот и жилой флигель. Детская, гостиная, спальня. Нормальная человеческая трешка, затерянная в бесконечных кишках этого дворца. Теперь главное — не шуметь. Не разбудить ее. Жена, жаворонок, призраков не слышала и засыпала рано. Тогда Президент потихоньку…

Когда дети ушли, я поднялась наверх, стянула домашнюю одежду, переоделась в элегантные темно-синие брюки и джемпер и направилась в офис социальной службы. Уже много лет я хожу по знакомому маршруту, как к себе домой, привыкнув к интерьеру, выдержанному в серых тонах, флуоресцентным лампам, а также к…

И при этом различные культуры не просто существуют рядом, каждая в своей сфере, среди своего класса; нет, они противостоят друг другу, как непримиримо-враждебные силы, каждая стремится вытеснить остальные, признавая только себя истиной, а прочие — ложью. Круг влияния каждой из них меньше и больше того…

Съели мы этот пирог. Доктор Куинн, оглядываясь на свою жизнь, говорила, что оно того стоило. Я взяла блюдца и направилась с ними в ванную, по дороге раздумывая, не выйти ли в коридор и не впихнуть ли все в мусоропровод. Выбрасывать все к чертовой матери — в последнее время мой пунктик. Ошибок я сделала…

Уже не раз приходили в голову Сушиле такие мысли, но не просто человеку отказаться от представлений, впитанных с молоком матери. Сушила захлопнула ставни и упала на кровать. Взглянула, закрыто ли окно, заперта ли дверь, и с головой закуталась в одеяло. Дня четыре у нее не хватало духа даже близко…

— Ну, бывай, — взмахнул он рукой. — Спокойной тебе ночи. — И вдруг шагнул не к двери, а к ней. Она порывисто обняла его, прильнула всем телом. Теплая, излучающая страсть, струящаяся под мягким чистым ситчиком. Боже мой! Как можно уйти, выпустить из рук этот трепетный комочек счастья?! И он почувствовал…

Лето для нас с мамой было жаркой порой. Крохотная пенсия за папу, мизерная зарплата не в состоянии были нас двоих даже прокормить. Большой сад, огород во дворе и в поле, птица, поросенок — прожорливое существо, что обеспечивало на год наши потребности в мясе и жире, — были серьезным подспорьем.…

— Человечек — представитель толпы, он напоминает о случайностях обыденной жизни, той жизни, с которой человек на эшафоте должен распрощаться. Случается, что мы улыбаемся незнакомым людям. Ничего в этом нет особенного. — Раз нет ничего особенного — вырезайте. — Но тут что-то есть, хотя и не нагружено…

Бобылём жить трудно… С детства у него один глаз слепой был, потому и выжил… а жениться не успел… Вот, как стало к старости клониться время, он и решился из соседней деревни перебрался… Городок тут и недалеко, а ехать неудобно: так бы рыбки наловить да продать, а на дорогу потратишься… а здесь продать…

— Ну и что? Куда пришли? — оглядывался вокруг отец. — Протри глаза. Читай. У дороги стоял указатель с короткой надписью «ул. Надежд». В первый момент ни отец, ни мы с Санькой не поняли, — при чём здесь эта надпись. Потом отец сказал: — Хм, странно. Улица Надежд. Первый раз встречаю такое название…

Во время прогулок досаждали местные мальчишки. Они обзывали калек, кидали камнями и палками, могли перевернуть коляску. И ничего нельзя было поделать. Санитары только посмеивались. Хорошо, что случалось это редко. Но вот опять пришел март, и заведенный, казалось бы, навсегда, порядок, вдруг изменился.…

«Взять бы на себя страдания ребёнка, — думает Рабинович, — это в юности трудно пережить измену. Потом понимаешь: всё проходит. Сказано же у Екклесиаста: „Всё суета“. Для человека, давно обдумавшего совершённые и несовершённые поступки молодости, нет загадок в отношениях людей. Мы спешим к, представляющейся…

— Все, двинули на Басманную! Им захотелось увидеть Зухру. Семинар вела поклонница творцов «серебряного века» Зухра Алимовна Мельникова. «Во мне намешано пятьдесят кровей, я по деду — уйгурка, а бабушка — из ростовских казаков», — пооткровенничала сразу же, на первом занятии Зухра. Ее сладкие восточные…