Проза

«Насколько мне известно, – попытался объяснить „скудность” своего досье Отто Скорцени, – рейхсфюрер СС Гиммлер настроен как можно скорее свернуть эту операцию». «Покушались-то, друзья мои неподсудные, не на Гиммлера. Отсюда и благодушие. Теперь я понимаю, почему фюрер так сокрушался, что в свое время…

— Да-а, — неопределенно произнес я, вздрогнув от неожиданности. И встал совершенно машинально. Но встать-то надо было. — Я вас сразу узнала, — улыбнулась девушка. — По фотографиям в журналах. Не сердитесь, пожалуйста, что я вас отвлекла. Но так странно было увидеть вас здесь, в селе, на пристани. Дело…

— Молчи! — махнула рукой грузная, широколицая старуха в старинном повойнике с ярким парчовым донышком. — Я, суседка, и то не узнала, а ему чего дивья. Много ли он видал ей? Я видал Катерину, видал не один раз и даже, помнится, лет пять-семь назад чай у них пил, но большая ли радость смотреть на деревенскую…

Караев ждал от девушки какой-нибудь реакции на свои слова, но та продолжала сосредоточенно мыть пол, тогда он поднял рюмку, выпил, зацепил ломтик лимона, положил его в рот, затем встал и вновь подошел к окну. — Дождь начался, — заметил он, — а мы тут с тобой в неведении. Маша гремела железным ведром…

В последние годы я виделся с ним нечасто – возможно, потому, что он всегда был занят делами своей «империи», как саркастически выражалась мать. По-моему, он разочаровался, поняв, что из его единственного ребенка не вышло ничего путного, хотя тут я могу и ошибаться. Он никогда не говорил об этом, а мать…

Чувакин вдруг ужасно обиделся. Он соседа по-дружески называет, Модест, а тот все время на официальные переводит: Миша. Хули-ш-ты, Модест, как не свой, как будто не сосед, «вы, Миша»? К тебе приходят за помощью, чтобы перевел слова матери-одиночки, а ты, как с алкоголиком, на «вы». Плеснув себе еще полстакана…

Дон Алехандро не отличался многословьем; остальные адресовались к нему напрямую, но говорили, чувствовалось, для него и в расчете на его одобрение. Довольно было неторопливого взмаха руки, чтобы тема диспута тут же сменилась. Мало-помалу я узнал, человек слева от председателя носит чудное имя Туирл …

– А я тебя узнал! – похвастался он мне. – Хоть и без очков! Хоть ты и была мутным пятном, но узнал! Мне было не очень лестно его сравнение пятнами. Мутными. Сам пятнистый и мутный. Но пятнистый не смутился от вида наших с Волковой надменных рож. Улыбнулся и поскакал вниз. – Такая жара, – поделилась…

Ах, читатель, ты продолжаешь ждать действия, ты продолжаешь читать это месиво в надежде встретить положительного героя, в надежде на необыкновенное действие, в попытке увлечься за сюжетом. Ничего ты здесь не найдешь, кроме страстного движения мысли, в попытке нащупать идею жизни, идею, которая могла…

I. Немного о поединке Поединок между двумя порядочными людьми под руководством учителя, исполненного благородных побуждений, – это достойный образец хорошего вкуса и изысканного воспитания. Много времени спустя, когда дон Хайме Астарлоа попытался выстроить в цепочку разрозненные события той…

– Зачем же ты столько времени проводишь в магазинах? – Потому что... Потому что я... ищу! – Чего? Тебе чего-то не хватает? Может, вместе поищем? – Ну, уж нет уж! Спасибо!.. С тобой же ходить по магазинам – это ж отрава! И вообще, я не понимаю, шо ты от мене хочешь? – Ничего... Просто мне интересно,…

Художественная дидактика Кольера, как и разоблачение им нормативных шаблонов, — явление особого свойства. Он порой завершает свои микропритчи, извлекая «мораль» и преподнося ее читателю, можно сказать, на блюдечке: «Девушки, легкомысленно отказывающиеся от низкорослых голубоглазых мужчин, рискуют остаться…

Зачем я пришел на мост Дез-ар? Кажется, в этот декабрьский четверг я собирался отправиться на правый берег и выпить вина в маленьком кафе на улице Ломбар, где мадам Леони, разглядывая мою ладонь, обещает мне дальнюю дорогу и нежданные радости. Я никогда не водил тебя к мадам Леони показать твою ладонь,…

– Сбрасывайтесь, – заорал не своим голосом Бредшо. Ванвейлен на мгновение оглянулся: геофизик сидел весь зеленые, и глаза у него от ужаса были большие, как дисковые антенны. – Сиди смирно, – зашипел Ванвейлен. Корабль тряхнуло еще раз, радужные зайчики запрыгали по стенам и приборам, изображение…

АРБИТР. «В ходе судебного заседания было установлено следующее… 11-го сентября прошлого года, в период пребывания учащихся на уборке моркови в совхозе „Таежный“, около полуночи обвиняемые Новацкий и Конов вошли в том, где жили учащиеся этой группы, и потребовали у Андрея Д. …Демидова… Андрей встает.…

– Мудрец Кун [3] сказал: «Когда мне минуло шестьдесят, слух мой стал мне повиноваться». Повиноваться – Значит подчиняться. «В семьдесят лет я стал следовать стремлениям сердца, не преступая установлений…» Я ни слова не понимал из того, что говорил Лысый, а пероглифов не видел – почему, что их загораживал…

– Вы видите перед собой три пробки, почтеннейший господин. Не так ли? Первую я кладу в правую руку, за ней вторую и закрываю ладонь. А третью я положу, – она улыбнулась, слегка зардевшись, – к себе в кармашек. Сколько же пробок у меня в руке? – Две. – А вот и нет. Три. Так и вышло. – Этот фокус называется…

– Гм… да… – мычал Мишка, сразу проникаясь доверием к Сосунову и соображая свои мысли. – Ах ты, дошлый!.. Ведь вот, узорил… а?.. Ну, а дальше-то што? – Ну, как генеральша ушла, я к Секлетинье… По первоначалу она все будто отвертывалась от меня: я к ней, а она спиной. Блаженная она, известно… А у меня…

– Интересно, кто из них мать, а кто – нет? – сказал я. – Угу. – А чего тогда здесь вторая делает? Та, которая не мать. – Не знаю, – отвечала моя девушка. Тем временем кенгуренок, не обращая ни на кого внимания, носился по кругу, потом вдруг без всякого смысла принимался рыть передними лапами…

– Я совершенно вас понимаю! – воскликнула миссис Норрис. – Вы само великодушие и внимательность, и нам тут, конечно же, не о чем спорить. Вы ведь знаете, ради блага тех, кого я люблю, я на все готова; и хотя никогда я не буду питать к этой девочке и сотой доли тех чувств, какие питаю к вашим милым деткам,…