Проза

А еще он помешал сорочьему суду над лисенком, видимо разорившим гнездо: воспользовавшись замешательством горластых судей, лисенок бежал, оставив на траве клочья красной шерсти. И тут Сергееву пришлось позаботиться о собственной безопасности. Откуда ни возьмись налетели мириады маленьких изумрудных мушек…

— Ну нет! — возразила жена. — На Кавказе давно весна. А выпускают самолет при любой погоде, важно, как там, куда летишь. На юге — синее небо, солнце, теплынь. — Ты забыла Кисловодск?.. Тамошняя погода полностью совпадала с московской. У нас до сих пор ходят на лыжах. — На водных лыжах, — небрежно…

Глава 1 Экстренная новость 27 октября 2009 г. Лондон Лениво развалившись перед телевизором на моём любимом диване, обитом ворсистой белой шерстью, я досматривала программу на канале Би-би-си, посвящённую военным конфликтам XXI века. Один из эпизодов освещал события в Южной Осетии в августе 2008…

Его величество расспросил, как живётся мне в лейб-кирасирах (в 1802 году я попросился сам из кавалергардов в лейб-кирасиры), говорил с восхищением о матушке моей, интересовался, не рассказывала ли она мне о своих отношениях с князем Потёмкиным-Таврическим. А в конце перешли мы на девчонок, до которых…

Татьяна беглым взглядом окинула зал, чтобы убедиться, что среди них нет посетителей ее клуба, и, приняв равнодушный вид, направилась в туалет. Глянула на себя в большое зеркало. Под глазами – тени. Не стоило пить с последним клиентом! Но он так пристально смотрел, что она не смогла сымитировать глоток.…

– Вряд ли, – засомневался я. – Сами мы, конечно, попасть сможем, но вот девушек с собой провести, вряд ли. – Плохо, – выразил Илюха наше общее мнение и снова вернулся в область мечтаний: – А в антракте она захочет впечатлениями театральными поделиться, возбуждение свое эмоциональное наружу выплеснуть.…

Свет фар впереди, сзади, сбоку – куда не кинь взгляд. Пробка, ежевечерний городской пейзаж. Ну, раз уж собралась – деваться некуда. Стой, как все. Муж рассказал ей все сам. Столько лет прожили вместе, вот и привыкли делиться. Выдал, а потом в глаза заглянул: – Что мы теперь будем делать? Красиво…

Когда батюшка кончил и с клироса раздалось: «Буди имя господне благословенно», то по всей церкви пронесся глубокий вздох. Точно вся громада молящихся этим вздохом подтверждала: «Да, буди благословенно!» Но из присутствовавших в церкви всех внимательнее вслушивался в слова отца Павла десятилетний сын…

Да, виновата. Обошла вниманием. Простите, Петрович! Теперь только о вас. Сегодня, во всяком случае… Итак, Петрович. Он у нас солидный, наш Петрович, неглупый и довольно пожилой парень. Уравновешенный и спокойный. Правда, временами – весной, в полнолуние, в новолуние, в воскресенье, по утрам, после…

– Чего? – Я ищу Паннонику, – сказала я. – Кого? – Паннонику, – повторила я, проклиная свой английский акцент. – Ее обычно Никой зовут. – А, Баронессу! Так бы сразу и сказала. Дверь распахнулась, за ней обнаружилось небольшое подвальное помещение – убогое, прокуренное, тесное. Немногочисленная…

В шоке, Том отполз назад. Взглянув наверх, он увидел мерцание гирлянды. Но её огоньки были красными, а не светлыми как раньше днем и всю прошлую неделю, с тех пор, как они нарядили елку. Он уставился, разинув рот, и понял, что красными были вовсе не огоньки. На самом деле, алый оттенок их сиянию придавало…

Панораму мозаичных картин города и портретов горожан начинает глава («тетрадь») «В старом доме», целиком построенная на автобиографических мотивах: в Иване Максимовиче Пшеницыне и его близких легко узнаются сам автор и члены купеческого рода, из которого он вышел. Пшеницыны — такая же «низовая», «промысловая»…

Сестрички раскраснелись, как на морозе. В честь праздника без привычных шапочек, скрывающих прическу, при боевом макияже многие из них уже казались вполне симпатичными. Уже выпили за руководящую и направляющую — не дрогнувшую руку хирурга, за здоровье вечно молодых и стойких сестричек, за успех…

Вот останавливается автобус у лавки. Хьюго Берглюнд покупает спиртовку, кастрюлю, две бумажных тарелочки, два бумажных стаканчика, две пластмассовых вилочки, два пластмассовых ножичка, открывашку для консервов, одну банку «Пильзнера» и одну банку лимонада. Вот сидят Хьюго Берглюнд и Лиса Будэн у пенька…

Самое забавное, что к мехам, в сущности, относятся нормально. К обычным мехам, к тому, что в обиходе с давних времён называется «роботами». Уже присмотрелись, как к любой бытовой технике — да мехи и есть бытовая техника. Типичный мех… ну, да, механический модификат человека — заточен под полсотни простых…

Добравшись до Парижа, отыскал адрес Доры. – Я прекрасно понимаю необычность просьбы. – Говорите, после Пабло всё обычно. – Позвольте поцеловать кольцо Пикассо! Она не отказала, приоткрыла сундучок и протянула кольцо. После Доры Маар я был первым, кому позволили коснуться великой ревности мастера.…

«Эх, черт, действительно, пора принять: может быть, после стакана портвейна все само разрешится», – подумал я. Зубоскальство стало уже непродуктивным. Я подошел к столу, все радостно заторопились, наливая, – чокнулись и выпили. Выпил и я, а закусывая, хрустнул яблоком, откусив от него чуть не половину, –…

Финны торопились догнать «убежавший отряд». Они вломились в кустарник, сопя и гремя оружием. Отлично! До них метров 80. Надо подпустить метров на 20 и тогда скомандовать... Но все планы рухнули. Преждевременный выстрел не в меру торопливого бойца испортил весь замысел. Антонов пальнул, когда до финнов…

Двадцать минут лихой гонки и вот колонна подъезжает к мосту через какую-то небольшую реку. Сначала короткая остановка, все смотрят, что там за мостом. Виден чёрный дым и запахло горелой резиной. Твой «Урал» медленно объезжает сгоревший БМП, потом ещё один. На обочине видны лужи почерневшей крови, россыпи…

А потом появилась Сорая. Она носила черный платок, покрывавший пышную массу волос, затянутых в узел, на ней были большие солнечные очки и брюки из струящейся ткани. Полные губы делали ее похожей на Анджелину Джоли, а когда она улыбалась, искорки детского веселья вдруг освещали ее красивое, но уже изможденное…