Проза

…Выбирая с особой тщательностью одежду – что ни говори, деньто знаменательный, я мурлыкал привязавшуюся с самого утра фронтовую песенку, которую когдато очень душевно исполнял актер Михаил Ножкин. Впрочем, слова песни я по своему обыкновению переиначил и вместо лирического «Бери шинель, пошли домой»,…

Сытая троица направилась к главной трубе, чтобы через неё выйти в город. Он остался один. Карлайл стал ползти на руках и ногах; лихорадочный огонь стремительно растекался по его телу. Он выбрался наружу, уверенный, что кожа горит пламенем факела, который он держал несколько мгновений назад. Слух уловил…

Они выхватывали из него седые жиденькие волосы бабы Фроси. Артритные узловатые руки Петра Васильевича, схваченные проволокой. Пресс на полу. Лежавший в лужице тусклой старческой крови. Разверстый живот. Ноги мои стали ватными. Я не осел только потому, что мне показалось, что Петр Васильевич,…

— Я не говорила не потому, что не хотела, — ответила дама тихим голосом, — а потому, что не могла, хотя и пыталась. — Что вам надо от меня? Может быть, я когда-нибудь сделала вам что-нибудь дурное? — Нет, никогда. — Знаю я вас? — Нет. — Тогда что же вам надо от меня? — Вот в этой бумажке…

— Открой же наконец мне глаза и объясни, почему всегда радуются и торжествуют неправые, но сильные. Открой ум мой и научи меня, каковы пути Твои, ибо понять их не могу. Неужто праведник живет лишь для того, чтобы страдать? Разве затем Ты учишь его справедливости, чтобы несправедливость сердце ему терзала?…

Гуп-туп. Гуп-туп. Что это? Где я? Кто я? В топот вплетается новый звук — что-то вроде сдавленного стона. Так бывает, когда человек от горя не может плакать, не может кричать — он просто ровно, однообразно воет на одной ноте. Ыыыыыыыыы… Только тут этот вой издавался, как минимум, десятком…

– Ты что, следишь за мной? – Что, прости? – спросила она, вынимая из ушей крохотные белые наушники. – Я тебя не расслышала. Я никогда раньше не слышала ее голоса. Ожидала хрупкий, писклявый голосок и не была готова к уверенному, ровному тону. – Ты следишь за мной? – повторила я не так смело, как…

– Очень или очень-очень? Башмаков подумал о том, что достаточно увидеть мужчину и женщину наедине, чтобы понять: кто из двоих любит сильнее или кто из двоих вообще любит. Тот, кто любит, всегда участливо склоняется над тем, кто лежит, заложив руки за голову. – Очень или очень-очень? – повторила Вета…

– Никогда не умела завязывать галстуки на мужчинах, – она затянула его, доведя узел до совершенства. Марк устало взглянул в зеркало, потом в окно, занавешенное темным бархатом дождевых облаков. – Я приготовила вам завтрак. Сырные булочки, круассаны с джемом, яичница, жареный бекон. Словом, все, что…

Капитуляция аргентинцев тоже не стала внезапным облегчением. Это создало совершенно новые проблемы, и мы застряли в восьми тысячах миль от дома. Короче говоря, как у истории, у нее есть недостатки с таймингом и сюжетом. Если сравнивать с битвами, высеченными в мраморе возле фойе с балконом штабного…

Как, впрочем, и согласиться стать заслоном на пути многократно превосходящего врага, имея лишь призрачные шансы уцелеть… Но мои батарейцы устали бежать и оглядываться назад — нет, мое решение устроить засаду они восприняли с суровой решимостью людей, готовых поставить жизнь на кон, лишь бы крепко ударить…

Голоса в соседней комнате продолжали нарастать и дверь в зал с рубином открылась. - Тут все хорошо? – в дверях торчала голова управляющего замка. Стражник не удостоил того ответом, но лысого мужичка это нисколько не смутило, он протиснулся в дверь и собрался пройти дальше. - Еще шаг и ты труп,…

Ксерокопії конспектів лекцій проф. Лобачевського (дуже цінні, треба повернути доцентові Козлику). Компас; люстерко; засохла живиця; воронячі пера; букові горішки; фотоапарат-«мильниця»; пляшечка прозора (наповнена в'язкою, пінистою від слини субстанцією, закручена білим корком) і пляшечка зелена…

Все чи майже все те, що ми можемо розповісти про життя й особу Кнехта, напевне відоме членам Ордену і в першу чергу гравцям у бісер; уже через саме це ми адресуємо свою книжку не тільки цьому колу, а й сподіваємося знайти вдумливого читача за його межами. Якби книжка була призначена для того вужчого…

Ось і вокзал. Едик схопив обидві валізи й попрямував до виходу. Він у тролейбусі — вищий за всіх, його русяві кучері понад усіма головами. Кучері мовби підпирає голуба водолазка, мені він дуже подобається в ній. І сама водолазка теж. Люба принесла їх йому на вибір — аж три (де допинає в нашому місті…

Эй, кровельщики, пошевеливайтесь! 2 Село, где жили Гульданы, прозывалось Околичное. Деревню с подобным названием можно бы найти и на карте, да стоит ли утруждаться! Ведь кроме названия, у этих двух деревень все равно нет ничего общего. Мастер был по всем статьям мастер — мы же знаем, как настоящий…

Царь жестом отослал телохранителей, ему хотелось быть с нею наедине. Шафан оставался в двух шагах позади Вирсавии и видел, что она дрожит. Ты немая? — спросил царь. Она не привыкла говорить, сказал Шафан. Она женщина робкая и боязливая. Что повелишь ты мне сказать? — спросила Вирсавия. Она осторожно…

Он вел секретные переговоры с русским правительством, чем восстановил против себя султана Махмуда II. Султанские войска захватили Багдад. Иракские мамлюки были истреблены, за исключением самого Дауд-паши, которого султан оставил, в живых, воздавая должное его мужеству и личным качествам. А. С. Грибоедов…

Казарма — одноэтажное приземистое здание из кирпича под железной крышей. Двенадцать окон: шесть слева от входа, зарешеченные — темные, шесть справа, без решеток — светились. На каждую половину приходилась своя печка — из труб струились, истончаясь, белесые дымки. Было полное безветрие, мороз — за тридцать.…

— Почему? — Самопал. — И добавила, включив прямо посередине зала большой экран: — Вот посмотрите, только прислали рассказ о Земле, куда вы летите, про посадку Травки прямо на своих участках. — Их курят? — спросил Дэн. — Я не вникала, по-моему, не только. — Дело не в этом пьют его или курят, —…