Проза прочее

С какой бы стороны мы ни подошли, как бы ни трактовали этот вопрос, в конечном счете нам придется признать, что искусство - это выражение чувств. Разумеется, не только это; но именно выражение чувств и составляет суть искусства. Что останется - и прежде всего от той же музыки, - если мы отбросим ее способность…

макаронного треста моментально взлетят вверх, едва это станет известно. И что же вы сделали? Реджиналд. То, что сделал бы любой. Я накупил этих акций столько, сколько мне позволили средства. Доктор. Вы накупили их гораздо больше, чем позволяли ваши средства. Реджиналд. Но почему бы мне было не…

Он все еще вспоминает о "Дамской лютне", называя ее самым значительным периодическим изданием, какое когда-либо выходило в свет, но несколько дней назад от всей души извинился перед автором этих строк за то, что в свое время плохо отозвался о его ранней книге стихов, озаглавленной "Лирика души", которая…

Кем быть? Крошка сын к отцу пришёл, И сказала кроха: «Не могу и не хочу! Мне, папаня, плохо!» Тучи сгущались! «Надо обладать немалым мужеством, чтобы говорить банальности!» [1] Но, в силу предстоящих событий и метеорологических особенностей Одессы в зимний период, они действительно сгущались.…

- А вообще-то, - продолжал Рогожников, откинув со лба черные волосы, что всегда у него выходило как-то вызывающе, напоминая революционера или анархиста из старого фильма. - Я бы не против съездить был. Денег поднакопить никогда не вредно. - Каких денег? - не поняла Виолетта. - Разве там много платят…

И, чтоб ее изведать поцелуй, Нырнув в поток, погиб в объятьях струй. Увидь Леандра Ипполит бесстрастный, И тот влюбился б в лик его прекрасный. Смягчался, на него бросая взор, Жестокосердый житель диких гор. Фракийский воин, варвар, к зверству склонный, Склонялся пред Леандром, умиленный.…

«Дорогая Флёр! Я, похоже, нашла тебе место!» Я написала в Нортумберленд по указанному адресу, нахваливая себя как потенциальную секретаршу. Неделю спустя я села в автобус и поехала в отель «Беркли» на собеседование с моим новым работодателем. Было шесть часов вечера. Я боялась опоздать из-за часа пик…

Пройдя вдоль длинного палаточного ряда, я увидел Роскошного сидящим на перилах в стеклянном метрополитеновском плафоне перед самым спуском в подземный переход. Я застал его в состоянии получения какой-то непонятной, но крайне радостной, судя по его улыбающейся морде, перманентной благостыни; светлым…

– Был Тарзан, да. Помнишь, он меня покусал? – Не помню. Я его очень любил. Потом он куда-то девался, убежал, что ли? – Отец его застрелил. – Как застрелил… – Из пистолета. Мама сказала: «Отведи подальше… На яму.» Вот, шрамы на ноге остались… «И враги человеку – домашние его.» …

Правда, сирена молчала, но мало ли что… Может, и не собирались убивать, просто повязали бы по рукам и ногам. Но он-то прибыл сюда вовсе не для того, чтобы его вязали. Можно было называть это чутьем, а можно – опытом, и такое чутье-опыт подсказывало Гридину, что он поступил правильно. Даже если абсолютно…

А сердце пульсировало музыкой и одновременно несло поезд по воздуху, он мчался над гаражами, трубами, ветками с желтовато-зеленым пунктиром, белыми многоэтажками-подковками – точно такими же, как ее дом. Электричка остановилась и выпустила полвагона пассажиров, но сразу вошло еще столько же, и снова…

Я решила уйти тихо, чтоб избежать визгливо-настойчивых упреков и притворно-пьяных сожалений. Я не могла терпеть ничего подобного. Дня через два, когда Маринка наконец-то очнется от загула, она позвонит мне и станет расспрашивать, как все прошло, дескать, она ничего не помнит. Поэтому мне и не придется…

И я, мальчишка, понял, в чем сила Орла. Он готов был умереть, это был его последний бой… И кавказец это почувствовал. Я увидел его недоумение и замешательство. Он был сильнее и, хотя очень устал, все еще был опасен. Орел просто ошеломил его, тот не был готов драться на смерть, а для Орла это была не просто драка.…

Если же, нам не хватало времени и вдохновения, или накрывала элементарная лень, мы скупали в ближайшем ларьке дюжину-другую самых обычных хот-догов и отрывались по полной. Вдохновенно горланили самосочиненный романс: «Ах, зачем мне эта собачья американская жизнь?», по-щенячьи повизгивая и весело размахивая…

– Она меня вчера ждала. Пришлось задержаться на день. – А жить у неё будешь? – Вряд ли. Она сама в общежитии живёт. Пристроюсь где-нибудь. – Мил человек, помоги мне ради Христа. Может, и я тебе пригожусь. У меня в Москве родни много. – Она снова посмотрела на свою связку. – Понадеялась я на себя,…

Чёрное бездонное небо со сверкающей россыпью звёзд раскинулось над необъятной пустыней. Наступала полночь. Невыносимая испепеляющая жара, господствующая в аравийских песках в солнечные часы, сменилась ночной прохладой. Возле небольшого костра сидел худощавый сгорбленный старик. На его теле почти не осталось…

— Убирался бы ты лучше в свинарник, да и сидел бы там голышом! Глядеть на тебя противно: одно сало. И кричала ему прямо в лицо: — Погоди, погоди, вот увидишь, что с тобой будет! Лопнешь, как мешок с зерном, пузырь этакий! Туан заливался хохотом и отвечал ей, хлопая себя по кивоту: — Эх ты, куриная…

— Нічого! Пошиємо ще. Ми ще не те пошиємо. Тут дошиємось і до живого тіла. І не тіло, а й душу зашиємо... Ого! Доля як зашиє, то й не розгризеш зубами... Вже пришила сюди... А що ж далі буде... Хм! І з погрозою, злорадно смоктав свою люльку. А Василь в такі дні ще більше спав, прокидаючись тільки погризти…

Увидев Жоржину, он прочел беспокойство на ее лице. Причина была для него очевидной: завтра, без четверти двенадцать, он улетит в большой город в чужой стране, чтобы уже послезавтра стать сотрудником юридической компании. Целых полгода они проведут в разных концах мира. Это будет их первая столь длительная…

Услышав о Перельмане и его эксцентричных выходках, я поначалу лишь хихикал, начинив кокаином свой длинный, черный афро-индийский нос. Мои деловые дела в тот момент шли так хорошо, я был так везуч и успешен, так богат, что почти не вылезал из депрессий. Я глупо хихикал и даже повизгивал от радости (что…