Классическая проза

У меня есть двадцать пять тысяч ренты, родные любят меня, я бывал почти во всех театрах Европы, ел сладко, спал мягко, ни разу в жизни не страдал несварением, я не кривой, не хромой, не горбатый — и так счастлив, что сегодня, в девятнадцать лет, сам убиваю себя. II Однажды — помню, мне было тогда…

Сословная система того времени выражалась формулой: «самураи, земледельцы, ремесленники, купцы». Поставленные феодальным законом на низшие ступени социальной иерархии, не обладавшие ни привилегиями, ни какой-либо политической властью, горожане, особенно купечество, сосредоточили в своих руках реальную…

— Моя мадам Соня считается с ней как с прошлогодним снегом! — откликнулась Златка-черная, горничная Сони. — У нас в доме… — Твоя мадам, — перебил ее Фройка, — тоже неспроста прикатила. Но подождите немножко — ффью!!! (Тут Фройка протяжно присвистнул.) Твоя мадам, все напасти на ее голову, тоже не брезгает…

— Как здесь красиво! Вы живёте здесь? — Да, это мой дом, — отвечала она. — Ваш дом? Вы здесь живёте с родителями? Она засмеялась и ответила: — Нет, нет. Я старая замужняя дама. Сейчас увидите. Она сняла пальто и вуаль. — Ну, смотрите! — сказала она и опять с неудержимой страстью обняла меня.…

— Пойдем, пойдем со мной! Ты одна меня понимаешь, ненаглядная моя! Одна в целом свете! Улицы Минео тонули в полумраке, луна, усталая и заплаканная, уже скрывалась за деревьями. При виде донны Терезы муж поднимался из-за стола и с улыбкой сообщал: — Знаешь, Тереза, с наших деревьев можно собрать двести…

Что так теснит боязнь мой дух? Хладнеют жилы, сердце ноет! Что бьет за странной шум в мой слух? Пустыня, лес и воздух воет! В пещеру скрыл свирепство зверь, Небесная отверзлась дверь, Над войском облак вдруг развился, Блеснул горящим вдруг лицем, Умытым кровию мечем Гоня врагов, Герой…

— С годами ты станешь еще больше похож на нашего батюшку, — предрекла тетушка Мэтти. — Вот и румянец у тебя такой же, да и выражение лица почти то же. — Совершенно ничего общего, — сказал он холодно. — Ну просто кровь с молоком,— захохотала тетушка Бесси. — Уж и животик появляется. — И она ткнула…

На вокзале, однако, им вновь овладело такое же возбуждение, какое он испытал незадолго перед тем. Здесь ему предстояло совершить шаг, который должен иметь решающее значение для его будущей судьбы. Если ему удастся уехать, он спасен! Как спокойно он бы чувствовал себя, если б сидел в курьерском поезде,…

Заперев дверь, Дюрталь подбросил коксу в камин и задумался. Уже целые месяцы длилась в нем внутренняя борьба, и все сильнее волновал его спор с другом. Рушились теории, в неколебимости которых он был уверен. Несмотря на всю ожесточенность мыслей де Герми, они смущали его. Конечно, натурализм, преподносимый…

Пастор Краузе огляделся вокруг. На стене висело совсем крохотное зеркальце, а он привык облачаться в пасторское одеяние перед трюмо. — Не следует чрезмерно привязываться к земному. Мы должны быть ко всему готовы, ибо не знаем, в какую минуту он призовет к себе нас или наших близких. — Поговорите…

На краю стола лежал конверт с печатью коменданта тюрьмы. Священник и обратил на него свой взор. Обычная повестка. Он знал, что в ней сказано, и не счел нужным перечитывать второй раз. Вынул из кармана большие старомодные серебряные часы, подаренные отцом, и, не открывая крышки, взвесил их на ладони.…

Бедняга! Он надел парадный воскресный костюм в честь этого последнего урока. Понял я также, зачем пришли и уселись на задних скамьях наши деревенские старики. Этим они как бы выражали сожаление, что не часто ходили в школу. Этим они на свой лад благодарили учителя за сорокалетнюю верную службу и отдавали…

Он резко повернулся, не сказав более ни слова, уселся в пролетку, которая ждала его у тротуара, и отбыл в суровом молчании. Ошеломленный мистер Баттон остался стоять на улице, весь дрожа. Что за непоправимое несчастье его постигло? У него вдруг пропало всякое желание идти в Частную мэрилендскую клинику…

— Ослабла у тебя память, — упрекнул незнакомец. — Из Сычовки сам. Вместе, можно сказать, по девкам бегали... Да чего?.. Жизнь ты мне под корень извел, вот что. Тут не забудешь. Филиппушка вмиг посерьезнел, поважнел, будто ему сказали невесть какую приятность, достойно поправил усы — жидкие, прокуренные,…

— Сколько ему? Хозяин смерил Пашку слезящимся глазом с ног до головы и опять с головы до ног — покупатель или так, оболтус? — и неуверенно цикнул: — Пять. — Чего пять? лет? — Месяцев, болван. Пять месяцев. Вырастет — во! — теленок! Нет, мысленно поправил его Пашка, не меньше года. Только что…

— И ты понимаешь картину? — воскликнул я. Он покачал головой и спросил: — Маленькая девочка — она умрет? В свою очередь я молчал. — Умрет она? — повторил он. — Ты — художник. Может быть, знаешь. — Нет, я не знаю, — признался я. — Это — не жизнь, —…

— Вы, сударь, славный рассказчик! — Ну, дядюшка, не сердитесь, а приходите-ка к нам завтра отобедать! — Я, к тебе? — А почему нет? — А зачем ты женился? — Потому, что я люблю свою жену! — Ну довольно! Покойной ночи. — Я от вас ничего не прошу и ничего не требую, почему же бы не быть нам…

Императорская армия к началу мировой войны представляла стройное, гармоничное целое, покоившееся на прочном фундаменте двухвековой славы, закрепленной историей. Она была научно образована, втянута в работу и имела недавний опыт Японской войны. Армия была чужда политики. Ни офицеры, ни тем более солдаты…

Подруги тут же замолчали, и на их лицах появилось мрачное и озабоченное выражение. — Вот негодяи, — прошептала миссис Харрис, — опять они мучают малыша Генри. — Бедняжка, — вздохнула миссис Баттерфильд, — Я не могу больше слушать его плач. — Они затем и радио…

Во времена Уайльда и Киплинга Англия по-прежнему считалась «первой державой мира». «Страна, делающая лучшую в мире сталь, варящая лучший во всем свете эль, изготовляющая лучшие бифштексы, выводящая лучших лошадей, создавшая священную неприкосновенность семейного очага, изобретшая почти все виды спорта……