Классическая проза

Как-то раз августовским вечером (ей было тогда восемнадцать лет) ее повели на бал в Кольвиль. Вой скрипок, фонарики на деревьях, пестрота нарядов, кружева, золотые крестики, толпа людей, подпрыгивающих в такт, — все это ошеломило, оглушило ее. Она скромно стояла в стороне, как вдруг к ней подошел и пригласил…

В один прекрасный день Эппер-Коунтри, которая лежит много выше Сёркла, была объявлена богатой местностью. Собачьи упряжки возвестили об этом Соленым Водам. Нагруженные золотом суда повезли приманку по Тихому океану; кабели и провода пели об этом; и мир впервые услышал про реку Клондайк и побережья Юкона.…

— Да, это я, — наконец произнесла она, — я пришла умереть вместе с тобой, Сардок! Сардок не дрогнул, но его крепко сжатые губы говорили о сильнейшем волнении, которое он с трудом сдерживал. Он молча раскрыл ей свои объятия, и она упала ему на грудь; и эти любовники, эти супруги страстно припали друг…

Для Фолкнера этой проблемы — уезжать из Америки или оставаться — никогда не существовало. И совсем не потому, что он питал какие-то иллюзии в отношении современной ему американской действительности и места в ней литературы. Еще в 1922 году он с издевкой писал в студенческой газете «Миссисипиан» о духовной…

   Да Скруджу-то что за дело? Именно этого он и жаждал. Жаждал он пройти жизненным путем одиноко, помимо толпы, с вывеской на лбу: «па-ади-берегись!» А затем — «и пряником его не корми!» как говорят лакомки — дети.    Однажды, в лучший день в году, в сочельник, старик Скрудж сидел в своей конторе и…

— Ну, я вожак скаутов. А у нас нет скаут-мастера. То есть он был, только уехал, и теперь мне надо придумывать игры, а нам всем до чертиков надоело открывать Северный полюс и перевязывать раненых в Бельгии. А потом еще я всегда попадаю в эскимосы, когда мы открываем полюс, а то они не хотят играть. Ну,…

Так и пришлось святолесским покойникам одною, во имя Успения, часовенкой пробавляться. Никто о том не тужил, кроме разве одного попа Киприана, духовника пропавшего купца. Был он человек совестливый и пастырь добрый; мучило его сознание, что восприял он обет духовного своего чада, сам и место для храма…

Но сначала я подумал о его закладной. Я знал, чтопосле пожара он не сможет выплатить долг. И тогда янашел хитрого, не болтливого и прижимистого ростовщика и оформил передачу ему закладной. Я оставался втени, но через своего агента добился лишения права отсрочки платежа, и Джону Клэверхаузу было дано…

— Ну? — спросилъ онъ. — Ну? — отвтилъ я. — Вы ничего не замтили? — Ничего необыкновеннаго! Она только взглянула на насъ. — Прошу извиненія, — она посмотрла на меня. Вы улыбаетесь и собираетесь убждать меня, что изъ-за этого между нами не возгорится ссоры? Дло въ томъ, что нсколько дней тому назадъ…

„Я не принялъ на себя притворной твердости духа“ и не скрылъ отъ Никсы, какъ больно было мн, что ближніе мои и ложные друзья меня оставили. Ты узналъ теперь, отвчала она, эту вроломную толпу и долженъ ее презирать: не ужели трудно теб забыть ее? — Ахъ, Никса! сказалъ я: въ числ сихъ неблагодарныхъ есть…

Не доставало только, чтобы онъ еще и въ третій разъ обратился ко мн съ предложеніемъ купить газету. Но онъ былъ въ состояніи это сдлать, такъ какъ, повидимому, я имлъ дло съ дерзкимъ уличнымъ мальчишкой. Да, положительно только этого недоставало! У университета я опять повернулъ назадъ и сталъ высчитывать,…

Фруктовый ларёк торговал и для больных тоже — но мои ссыльные копеечки поёживались от цен. Я рассматривал со вниманием горки урюка, изюма, свежей черешни — и отходил. Дальше шла высокая стена, за ворота больных тоже не выпускали. Через эту стену по два и по три раза на день переваливались в медицинский…

И лошадь и всадник умчались, как ураган. Иньиго проводил их взглядом, пока они не затерялись в зарослях, потом оглянулся вокруг: все, как и он, были неподвижны и огорчены. В конце концов он воскликнул: — Сеньоры, вы все были свидетелями: я был готов умереть под копытами его коня, лишь бы остановить…

Анна Модестовна не вздрогнула, не обрадовалась — она задрожала внутренней и внешней дрожью, как перед болезнью. Она нагнулась, чтобы лучше видеть последние абзацы в самом уголке, и ещё пыталась протирать стекло и едва читала: «Но при косном царском режиме, далёком от интересов народа, его проекты не…

Знаю я, например, историю с кассиром, который вез с собой чужие деньги — и крупные. Уселся он с такой компанией и продулся в пух и прах так, что даже выброситься из вагона собирался. А вот история с одним молодым человеком из Варшавы, до этого он жил на хлебах у тестя, и все приданое теперь было при…

Не дожидаясь ответа он взял друга за руку и с силой сжал ее. Себастьян сказал: — Твоего Иоанна буду хранить и не продам, сколько бы мне за него ни сулили. За беседой они подошли к тропинке, которая пересекала поле, сокращая путь. Искорки трепетали на концах колосьев, волновавшихся под утренним ветерком.…

С самого начала в учении Мани господствовал абсолютный дуализм, признание двух эквивалентных субстанциальных начал: Добра и Зла, Света и Мрака, Бога и Материи. И хотя речь идет о двух началах, понятно, что под ними подразумеваются два различных божества, ибо ни один бог не воплощает в себе сразу две…

Но не тут-то было. Мать не перестает наступать: – У тебя, наверное, лучшие братья, чем у меня, да! Знатней, почтенней, добрей, богаче, да! – Ну, довольно! Будет уж! Конец! Оставь ты меня в покое! – кричит отец, нахлобучивает шапку и выбегает из дому. Отец опять потерпел поражение, а мать и на этот…

Он еще немного ковыряется в колесике, и часы еще раз бьют тринадцать. Отец, бледный, со вздохом слезает с табурета, останавливается посреди комнаты, смотрит на потолок и, жуя кончик бороды, разговаривает сам с собой: – Бьют тринадцать… Что же это такое? Что бы это могло означать? Будь они испорчены,…

— Как хочешь, — последовал ответ. — А что сделаешь ты? — Убью себя, — со смехом ответила Эдит. — Или убегу с первым, кто позовет. И Сеннет остался. Блейк сам создавал любовникам условия для встреч. Не было необходимости ни опасаться, ни скрываться. Самой надежной тактикой оказалось безрассудство,…