Классическая проза

— А магазины открыты? — спросил я. — Только мелочные лавки, сэр. Приказчики не явились на работу, но хозяева с семьями пока что справляются. — Сейчас же берите автомобиль и поезжайте за покупками. Купите все, что нам может понадобиться. Купите ящик свечей, или даже лучше полдюжины ящиков. А когда…

Мне нравятся кладбища еще потому, что они представляются мне чудовищными городами с огромным населением. Подумайте только, какое количество мертвецов помещается на этом клочке земли, сколько поколений парижан нашли здесь свое пристанище, став навсегда пещерными людьми, заключенными в склепы или в могилы,…

— Ну как? Лучше? — спросил доктор. — О да, сударь, гораздо лучше. И она улыбнулась. — Ну вот, будьте умницей, и вы поправитесь. Ока посмотрела на врача своими большими глазами, полными радости и надежды. — Да, она была очень больна, эта малышка, — сказал доктор.…

— Один из них утонул, а другого зашибла лошадь, — добавил А-Ким. — Один год жизни с ней, о недостойный сын благородного отца, и ты сам рад будешь утопиться или попасть под лошадь! Подавленное хихиканье и смех, послышавшиеся из-за окон, приветствовали эту фразу. — Да и ты ведь похоронила двух супругов,…

Симпатичная молодая дама, заметно ободренная нашей помощью, не знала, как и благодарить нас. Но вместе с благодарностью непомерно возросли и ее надежды на наши дальнейшие услуги. Уже она вручила мне клочок бумажки с именем ее мужа, настойчиво прося оставить для нее у городских ворот сведения о местонахождении…

— Нет, — со смехом ответила умная девушка, — разумеется, это не должно быть похоже на пугало из купального халата, которое очень похоже на привидение, когда оно, вывешенное для просушки, болтается на ветру, что со мной однажды случилось в далеком детстве. Это должно быть нечто загадочное…

— Ты, въ сущности, удивительный человкъ, Ёнъ Тру, такъ что ничего не будетъ удивительнаго въ томъ, если ты мн одолжишь пять кронъ, когда я тебя попрошу объ этомъ. — Хм… нтъ, этого я не могу сдлать, — отвтилъ Ёнъ. — Да, положительно я не въ состояніи этого сдлать! Я долженъ былъ получить изъ дому немного…

— Ну? — спросилъ онъ. — Ну? — отвтилъ я. — Вы ничего не замтили? — Ничего необыкновеннаго! Она только взглянула на насъ. — Прошу извиненія, — она посмотрла на меня. Вы улыбаетесь и собираетесь убждать меня, что изъ-за этого между нами не возгорится ссоры? Дло въ томъ, что нсколько дней тому назадъ…

— Надюсь, вы не трусите? И при этомъ поднесъ бечевку къ самому моему лицу. Я разсмялся и сказалъ дрожащимъ голосомъ: — Нтъ, да и чего мн трусить? Но я въ сущности дрожалъ отъ страха и уже подумывалъ о томъ, какъ бы дернуть за звонокъ, проведенный къ кучеру. Да, наконецъ, меня злило и то, что онъ…

Прежде всего онъ нсколько разъ подозрительно осмотрлся кругомъ, точно опасаясь, что его услышитъ кто-нибудь, кром присутствовавшихъ, потомъ почесалъ затылокъ, вроятно, желая освжить свою память и собраться съ мыслями, и въ конц концовъ началъ такимъ образомъ: — Дло въ томъ, сеньоръ, что я ходилъ недавно…

Тутъ старикъ остановился на минуту. Двушки, которыя начали слушать его повствованіе съ насмшливой улыбкой, теперь хранили глубокое молчаніе и ждали продолженія разсказа съ раскрытымъ ртомъ и вытаращенными глазами, сгорая отъ нетерпнія и любопытства… Наконецъ, одна изъ нихъ прервала молчаніе; восхищенная…

Рыўер, дырэктар сеткі паветраных ліній, хадзіў узад і ўперад па пасадачнай пляцоўцы буэнас-айрэскага аэрапорта. Ён быў маўклівы: ніводзін з трох самалётаў яшчэ не прызямліўся — і дзень усё яшчэ таіў для яго небяспеку. Але прыходзілі тэлеграма за тэлеграмай, і Рыўер адчуваў, як з кожнай хвілінай менее…

Моя основная цель — неизменно нравиться. Чтобы достигнуть этого, я изучаю вкусы нашего века. И вот после долгих опытов я пришел к выводу, что вкус наш тяготеет к галантному и шутливому, и не потому, что мы презираем страсти. Напротив, не находя их в романе, поэме или пьесе, мы жалуемся на их отсутствие.…

Разумеется, от такого кружения в вечной пыли бедняга превратился вскоре в инвалида – один глаз закрыло бельмо, другой покраснел, сдали и ноги. С такими явными пороками он был гож только на свалку. Тогда Мафусаила опять вывели на ярмарку, – может быть, его все-таки удастся сбыть. Лошадь принарядили, расчесали…

Семпитернус. Ты прав, дорогой Адолар, мы вступили на путь, чуть было не сбивший нас с пути истинного, вернее, мы уже свернули с проторенной колеи и пошли ковылять наобум по буеракам и оврагам, где любой невежда может помыкать нами как хочет и сдернуть с голов наших шляпы, выставив нас, плешивых, как…

Серапион выстроил себе славную, даже сравнительно удобную хижину, смастерил стол и стул, сплел циновки, служившие ему ложем, развел небольшой огород, где посадил овощи и цветы. Никто бы не счел его поврежденным в уме, если бы не одна навязчивая идея — что он отшельник Серапион, удалившийся во времена…

Вдруг из-под надгробия пробился зеленый стебель и потянулся ко мне. Он рос на глазах и замер прямо у моей груди. И тут же продолговатый бутон на конце чуть подрагивающего стебля слегка наклонился, набух и распустился. Пронзительный аромат белой лилии! Вдруг откуда-то сверху упала капля росы, и цветок…

Мы получили сказанное разрешение без труда и отправились в улицу Морг. Это один из самых жалких переулков между улицами св. Рока и Ришелье. Дом было очень легко найти, потому что перед ним все еще стояла небольшая толпа, глазевшая с бессмысленным любопытством на его закрытые ставни. Он не отличался ничем…

«Питеру Профиту, – человеку-рекламе» от торгового дома «Кэт и Кемаген» причитается: Июля 10: за прогулку по городу и привод покупателя… фунт. 00-25 Июля 11: тоже…» 25 Июля 12: за ложь II разряда: выдал испорченное черное сукно за зе леное… фунт. 00-25 Июля 13: за ложь I разряда: выдал сатин за…

Но, мне кажется, я говорю попусту. Ты, быть может, и не знаешь, чт о такое сова. Сейчас объясню тебе. Сова — это тот, кто исподтишка брызжет клеветой на людей, которые ему почему-либо неудобны, и, когда ему предлагают принять на себя ответственность за свои слова, благоразумно восклицает: «Я ничего…