Классическая проза

Разглядывая портрет, Анна отметила явное несходство изображённого лица с её собственным, и в сердце её закрался вопрос: как мог муж – любивший когда-то эту женщину, эту девицу, и, наверняка, считавший её красивой, - потом влюбиться в неё, настолько иную? Лицо на портрете было красивым, гораздо красивее…

151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 181 192 193 194 195 196 197 …

Он не был коммунистом и даже не был революционером. Обезвоживание ми­ра— это основное течение в Советской стране — было ему внутренне чуждо. Но он не был и противником революции: он чувствовал, что импульсы, исходившие от нее, несмотря ни на что, все же имели какой-то смысл. В чем заключался этот смысл,…

Автору, то есть мне, было тогда тридцать пять лет. Сейчас семьдесят. Полжизни до книги, полжизни после. Первая половина — детство, отрочество и юность. В общем-то аполитичная, хотя к чтению газет — в основном киевской «Пролетарской правды» — привык с раннего детства. В годы Гражданской войны «болел»…

- Понял, - сказал тот, что перед тем обращался к девушке. - Спасибо. К девушке подошел парень в чудной какой-то рубахе; его коротко остриженные волосы торчали ежиком. - В кино пойдете? - спросил он. - У меня два билета. - А на что? - Не знаю. Про любовь вроде. - Муть небось? - А кто его знает,…

Перед самым выходом из Вавилона, в один из дней, когда просыпаться скучно, брат Мосоха, имени которого здесь, на земле, не могу вспомнить, но которое непременно узнаю в несказанном свете пакибытия, попросил Мосоха о встрече. Мосох принял его и говорил с ним почтительно. Они сидели за столом друг против…

Далее — лирический очерк известного российского писателя Анатолия Кима (1939) «Весна, осень в Корее». И в завершение рубрики — «Корея: неожиданно близкая». Самые приязненные воспоминания филолога и математика Дмитрия Шноля (1966) о неделе, проведенной им в этой стране. Дерево с глубокими корнями…

Все это так. Но дает ли это нам право говорить о подражательности «Записок…»? Ибо хотя Машадо де Ассиз и использовал здесь форму европейского романа, и в частности романа Стерна (о чем, кстати, сам автор спешит сообщить нам на первой же странице «Записок…»), но эта форма, раскованная, гибкая и вместе…

— Извините, я не расслышала… была занята другим, — оправдывалась я. — Нехорошо, не следует быть рассеянной; я спрашиваю: какая рифма к слову "озеро"? — Право, я не знаю, — недоумевала я. — За рифмами никогда не охотилась. — Неправда, вы знаете! — резко заметила дама. — Это странно, — воскликнула…

— Чего ж ты меня не разбудила? — заволновался Короп. — Занавеси спущены, в спальне темно… мне и невдомек, что поздно… даже лежать надоело, — оправдывался он, надевая носки и туфли. Кухарка между тем не торопясь раскрыла занавеси, подняла стору в окне и проговорила спокойным голосом: — Чего не будила?…

Автор этих строк не имеет даже намерения намекнуть обобщенно, что все дети наших высоких чиновников относятся к категории бездельников и балбесов, неспособных нормально освоить курс каких-то наук. Некоторые из них успешно и без всякой протекции, хотя и за большие деньги, попадают в лучшие западные университеты,…

И вот ведь паскуда! Сколько бил-учил, всю жизнь в синяках ходит, оттого и прозвали ее Кок Турсун — Сизая Турсун, а попридержать язык свой поганый все ума не хватает. И в этот раз, подлюга, раскричалась при геологах некстати. А ведь сколько раз, бывало, душил так, что глаза выкатывались! После давала…

Действительно, между теми, кто интересуется особенностями и механизмом исторических событий, возник живейший интерес к этой личности. Расследование ведется со многих сторон, и совместные усилия стольких усидчивых изысканий не замедлят, разумеется, осветить загадки судьбы. Ничто не забывается так быстро,…

– Встаньте, – повторил учитель, – и скажите, как ваша фамилия. Новичок, запинаясь, пробормотал что-то совершенно неразборчивое. – Повторите! Снова послышалось бормотанье, заглушенное хохотом и улюлюканьем всего класса. – Громче! – закричал учитель. – Громче! И тогда новичок непомерно широко…

– Мы с вами попутчики, кажется? Он молча опять поклонился. – Вы, верно, едете в Ставрополь? – Так-с точно… с казенными вещами. – Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин? Он лукаво улыбнулся…

Никогда галке ни прежде, ни после не приходилось так удивляться! Как будто перед каким-то призраком, высокий начал отступать перед шедшим на него длинноволосым человеком. Допятился он до товарища, который, увидев то, что держал перед собою длинноволосый человек и что блестело от невидимо откуда исходившего…

«А мне здесь славно», — подумала Сеси. — Что? — спросила девушка, словно услышала голос. — Как тебя звать? — осторожно спросила Сеси. — Энн Лири. — Девушка встрепенулась. — Зачем я это вслух сказала? — Энн, Энн, — прошептала Сеси. — Энн, ты влюбишься. Как бы в ответ на ее слова с дороги донесся…

— А-а-а… Издали донесся крик. Оба медленно обернулись. Отчаянно крича и размахивая руками, к ним бежал по берегу мальчик. И в голосе его было что-то такое, от чего Тома пробрала дрожь. Он обхватил себя руками за плечи и ждал. — Там… там… Мальчик подбежал, задыхаясь, ткнул рукой назад вдоль…

С трудом переставляя ноги, как будто под проливным дождем, Байес пошел на сцену. — Свет, черт возьми! Дайте больше света! Где-то там, за сценой, невидимый электрик вспомнил вдруг, для чего существует рубильник. Подобие рассвета забрезжило в мрачном, темном зале. Байес поднялся на помост, обошел вокруг…

Глянул – Собакевич! Тот, как приехал, первым долгом двинулся паек требовать. И ведь получил! Съел и надбавки попросил. Дали. Мало! Тогда ему второй отвалили; был простой – дали ударный. Мало! Дали какой-то бронированный. Слопал и еще потребовал. И со скандалом потребовал! Обругал всех христопродавцами,…