Детские

— Ой, — кричит, — суп весь выкипел и уже сгорел. Побежали мы на кухню. В самом деле, видим — в кастрюльке что-то тёмное на самом дне осталось, и пахнет совсем не так, как суп. Мы туда на всякий случай воды долили, но вкус у него оказался еще хуже, чем запах. — Эх, вы! — Наташка вздыхает. — Из-за…

Чуня присел — Цыплёнок скатился с его спины, как с горки, и попал прямо под крылышко Пеструшки. — Я заблудился! Мне было страшно! Я плакал! А он меня нашёл и привёз! — затараторил счастливый Цыплёнок. Пеструшка так обрадовалась, что не знала, как отблагодарить поросёнка. Она прижимала…

[ 11 ] She wept out of the parlor, leaving Mr . Baker to wi h that her hu band' aunt wa not o rich or o bo y, and to wonder how he wa going to explain to Charmain, let alone to Sam. Sam never allowed Charmain to do anything that wa not utterly re pectable. Nor did Mr . Baker either, except…

- Привет, муравей, - ответила белка и потерла лапками. Потом они поели меда, засахаренных буковых орешков и сладких веточек ивы, и муравей рассказал белке о том, что она еще не знала. Или знала, но позабыла, а он об этом знал. Вдалеке пел дрозд. В открытое окошко светило солнце. В конце концов муравей…

Нелегкими, полными тягот и лишений были не только путь, но и сама жизнь первых русских землепроходцев и мореходов в новооткрытых землях: суровая природа, жесткий климат, опасное соседство дикого человека и зверя, голод, болезни... Не было порой самого необходимого: продовольствия, одежды, лекарств, снаряжения…

Стало очень тихо. Только редкий шепоток вокруг. В конце концов Курт прокашлялся и спросил: — Это ты новенький? Жиртрест медленно повернулся в нашу сторону. Видок у него был недобрый. — Как тебя зовут? — спросил Курт. Вопрос прозвучал вроде как дружелюбно, но я-то Курта знаю, это…

Холодная война длилась почти 40 лет, это — эпопея длиной в жизнь. Но что и как на самом деле происходило на секретных объектах нашей промышленности, какие люди и что творили в сотнях «почтовых ящиков», до сегодняшних дней представляют очень немногие современники. Железный занавес давно исчез, практически…

А серая гусеница в это время медленно ползла по корням дерева, сливаясь с цветом коры. Улитка Дело было весной. Говорит улитка своей дочке: — Прогуляйся до чёрного кустика, под которым подснежник растёт, и попробуй там весенние листики — какие они на вкус. Отправилась…

Где? Да там, где завелось что-нибудь коричневое. Наверняка, думаю, отыщу его возле боровиков. А я знал, что боровики вылезают из земли белы-белешеньки и только потом — непонятно как — коричневеют. Вот возле них-то, думаю, и крутится коричневый человечек. Наутро чуть свет уселся я на самом подходящем…

Голубой континент — голубой лишь наверху, он обитаем только в тонком слое, где светит и греет солнце, и только там кипит жизнь. А остальное, вероятно, похоже на тот океан, который был когда-то на Земле до зарождения первой живой клетки: ни животных, ни растений, ни рыб. Это — аксиома! Под верхней твердой…

— Да, это сделала ведьма, только зовут её Вуксари. Давай скорее плод, я буду счастлив исцелиться и наполовину, — обрадовался невидимка. Плод с ладони куда-то отлетел в сторону и начал откусываться. Когда он был съеден, никто не появился. — Я виден или нет? Хоть чуть-чуть? — с надеждой спросил невидимка.…

— Лучше нам не двигаться с места, — вполголоса предупредил брата Фрэнк. — Мы же не знаем, кто он такой. Может, у него не все дома! Повернем назад, а он возьмет, да и кинется на нас! — Но где он? — прошипел Джо. — Такая тьма, что он может стоять уже у нас за спиной! — младший Харди резко оглянулся.…

Даша сразу поняла, что его ждет вечером. Не зря же она всю жизнь была его соседкой. Чуть ли не каждый вечер за стеной был слышен Генкин плач. Слышали его и на соседних этажах. Весь подъезд знал о том, что Генкины родители воспитывают своего сына без устали. А Даша могла не только слышать, но и видеть,…

Потом, когда Даль стал военным врачом, он сблизился с солдатами, вслушивался в их разговоры и записывал народные слова и выражения. «Бывало, на днёвке, — рассказывал Даль, — соберёшь вокруг себя солдат из разных мест да и начнёшь расспрашивать, как такой-то предмет в  той или иной местности называется».…

И, как большой пароход, Тебя повезу я вперед!» И сел на кита Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» 6 И горы встают перед ним на пути, И он по горам начинает ползти, А горы всё выше, а горы всё круче, А горы уходят под самые тучи! …

— В общем, ты к нам прикреплена. — Как так «прикреплена»? — дрожащим голосом спросила Калинка. — Булавкой или скрепкой? — Черные горошки на красном платье сжались от обиды. Положение усложнялось, а для увещевания времени не было. — Не упрямься! — взмолился я. —…

— Все к нам! — звала Маша. — Мы строим город жуков и кузнечиков. Жуки и кузнечики скреблись жёсткими лапками о стенки коробок. Они потеряли терпение — им хотелось в свой город. Дворцы, дома, улицы, площади ребята строили из песка. Это был золотой город. — А меня чего не зовёшь? — спросил Гришка,…

С Машей же всегда случалось несчастье во время этих переговоров. С каким-то упорством, способным привести в отчаяние, она каждый раз, когда входила в тёмную комнату матери, как нарочно, натыкалась на мебель, непременно опрокидывала её, и грохот казался вдесятеро сильнейшим оттого, что падение происходило…

— Восстанавливают его? — А что там восстанавливать? Только две стены остались. — Говорят, новый построили. В другом месте, — добавила Нюша. Ребята помолчали. Никому больше не хотелось тревожить эхо. Над рекой стояла мертвая тишина. — Идем? — прошептал Вася. — Пошли, — ответил Дима. Но ребята…

Один наш общий друг после совместной экскурсии с Полом (в течение которой он как-то судорожно острил на заднем сиденье, крест-накрест пристегнувшись ремнями безопасности) признался мне потом по секрету, что всю дорогу вспоминал, какие он дела успел доделать, а какие так и останутся навек недоделанными……