Детская проза

— Как это „насквозь светится“? — спросила новенькая девочка, Ляля Брайловская; она только вчера в первый раз пришла в детский сад. — Внутри было пусто, — объяснила Лида. — Стёкол в окнах ещё не было. — Правильно, — сказала Татьяна Ивановна. — Ты это хорошо…

Чудовищны были пытки средневековья — дыба, костер. В музеях Варшавы, Парижа, Нюрнберга сохранилось много ужасных орудий пытки — пилы, которыми отпиливали руки и ноги, гвозди, которые забивали под ногти. Но вы можете обойти все музеи мира — нигде среди пытаемых вы не найдете детей, к ним эти орудия…

И Власик взял ложку. Он кушал и всё время заглядывал в тарелку, но картинка чуть покажется и опять зальётся супом. Зато, когда Власик съел весь суп, он увидел на дне тарелки двух больших слонов. Слоны стояли под пальмой и поливали друг друга из хоботов водой. Алёнка похвалила Власика за то, что он…

Леонид Тимофеевич с юношеской живостью поворачивает к ней голову, поспешно снимает очки. — Ну вот! Вот! — весело говорит он. — Знакомьтесь: это та самая Елена Александровна, о которой мы только что говорили. А это… — директор лукаво щурит глаза, — товарищ с фронта. Вы немножко знакомы. Ну-ка, вспомните!…

– Вообще тоже не надо, – безжалостно отрезает нервный болельщик. Среди наших футболистов особенно выделялись двое – один из нападающих и защитник. Черноголовый нападающий был очень быстрым и ловким игроком, но, пожалуй, бестолковым. Как только ему попадал мяч, он прорывался к воротам. Но тут его…

Семья тронулась в путь, оставив свой маленький бревенчатый домик позади. Его окна были закрыты ставнями, и потому он не видел, как они уезжают. Он остался за бревенчатым забором, на лужайке, где росли два высоких дуба, в тени которых Мэри и Лора любили играть летом. Папа обещал Лоре, что на Западе…

— Ну, Дуня, трогай! — Дуняшка пододвинула скамейку к самому краю, и сердце у нее забилось: ох, уж и страшно, ох, уж и ехать ли? Ванька подпрыгнул, влепился сзади, ледянка провалилась, как в пропасть, поддала раз, поддала два, как крылатый конь перелетела ухабы и понеслась по ровному скату. Дух ветерком…

А по коридору, тяжело дыша, торопился директор школы Иван Михайлович… тоже с огнетушителем. Позже они стояли в кабинете директора. Вспотевший, в расстегнутом пиджаке, Иван Михайлович взволнованно ходил перед ними, при этом он то снимал, то надевал очки: — Как это вас угораздило? — он говорил с придыханием,…

— Моя очередь, — брякнул Лешка и похолодел: вдруг Таня проверит график. — Но вчера… Вчера я, кажется, тоже видела тебя со шваброй… — Я помогал… — Кому?.. Ну что же ты все время молчишь, Алеша? Я же тебе не враг. Объясни по-человечески… Леша понимал, что молчанием своим он обижает Таню, и это…

И отвечал Дикий Пёс: – Скажи мне, о Враг мой, Жена Врага моего, что это пахнет так нежно среди этих Диких Лесов? И нагнулась Женщина, и подняла с пола кость, и бросила Дикому Псу, и сказала: – Ты, из Дикого Леса Дикая Тварь, отведай, погрызи эту кость. Взял Дикий Пёс эту кость в свои дикие зубы,…

— А я вверх ногами могу. Только сейчас не могу: сейчас на мне штаны новые. — А знаете что? Давайте играть в войну, — предложила Шурка. — Хватит! — строго сказала Нат. — Мы в войну больше играть не будем. Мама не велит. Потому что позавчера воевали и окно разбили. Понятно?…

«Я здесь», – подумала Адриана. Да, она здесь: Ангальд вырастал с каждым шагом. Четыре дня в средневековом замке – такова была награда их группе по художественной гимнастике за успешное выступление на международных соревнованиях. Адриана мечтала сюда попасть, и до чемпионата сказала себе, что будет…

Призадумались ребята. Вот не ожидали, что на высотной работе есть такая беда: «Уронишь — не поднимешь»! Вдруг Маша взглянула на Алёшу, всплеснула руками и закричала самым громким в семье голосом: — Нашла! Нашла! Привязывать! Надо всё привязывать, как Алёшеньке варежки. Помните, когда он тоже на высоте…

Тому очень хотелось нырнуть в воду, но отдавать за это одежду? Он ведь так привык к ней. Признаться, штаны уже давно стали тесноваты и коротки, а на рубашке больше дырок, чем ткани. Так что не очень большая потеря. И попахивает от одежды не слишком приятно. Но всё равно – нельзя в жизни ничего никому…

"Так значит все правда!" - понял наш ягуар. Машины не умеют плакать как люди, вместо этого они просто перестают думать, отключаются, и становятся почти мертвыми, как камень. Отключился и ягуарчик. Убежал от страха, бессилия и одиночества. Ведь когда некому рассказать о страхах и грустинках - это и…

Как назло, книжка захлопнулась. Но бабушка поверила на слово. По крайней мере, торжественно кивнула: – Конечно, книжки с нами разговаривают. Я-то знаю! Я уже тридцать шесть лет их слушаю! Валя все-таки пыталась разыскать вещую страницу. Не столько для бабушки, сколько для себя. Однако книга раскрылась…

Вон Танька Куклицкая, там Саша Союзников, за передним столом Колька Фомичёв. У Таньки в глазах рыжие огоньки, её рот приоткрыт, зубы блестят. Саша жуёт воротник - он всегда его жуёт, когда показывают или рассказывают интересное. А Колька Фомичёв встает и поворачивается к фильмоскопу: "Подождите! Я недосмотрел!"…

- Нет, конечно же. - ответила она сквозь зубы. - Ты слабая. И ты опасная. - О... опасная? - ни один мускул не дрогнул на лице Пинки, хотя внутри неё шумела буря. Огонь внутри требовал выхода, слёзы рвались к голубым глазам из центра души. - Опасная, ты же ненормальная! Эти твои замашки, твоя привычка…

Почти все жильцы, которые не были на службе, пришли на пустырь. Собрался народ, смотрят: лопат нет. Чем копать? Хотели спросить у товарища Родина, а его тоже нет. Сережа с Никишкой побежали на квартиру, а там тоже его нет. — Что же мы руками будем огород копать? — сказал Шуркин брат и хотел домой итти.…

Голос Тани вернул Петю с островов Новой Гвинеи на лестничную площадку дома № 5 по Грибному переулку: — Только отдашь мне сейчас же после уроков. Все равно, прочтешь или не прочтешь. Людмила Александровна поручила мне разгладить поля, подклеить углы — словом, реставрировать. И возвратить надо завтра,…