Детская проза

— Хоть живым в могилу закопай! Читала донесение? Настоящая принцесса добралась до Сдобного Королевства, выскочила замуж и теперь проводит медовый месяц. Того и гляди, осчастливит писклявым младенцем. Ненавижу! Стоит мне представить ее счастливую рожицу, как я сам не свой! Советник Уксус поднялся, отшвырнул…

— Да молодой ещё совсем, — замахал руками старик. — Лет сорок пять от силы. Ребята, улыбнувшись, переглянулись, и Саша поправил: — Средний, стало быть, возраст. Ближе к пожилому. А особые приметы есть? Ну там, шрам на щеке или бородавка? — Да нет, ничего такого не заметил.…

— Ты бы хоть заплакала! — Зачем? — Девчонка все-таки, а тут такой ужас! Вдруг вниз упадем? — Вверх не падают! И ничего ужасного! Вот если б темно было!.. — Могу вывернуть для эффекта! — Гриша кивнул на электрическую лампочку. — Только все равно не очень темно…

— Удивительно, правда? — поспешно спросил Степан, поглядывая то на учителя, то на стену узкими глазками, по которым безошибочно можно было определить русско-бурятское происхождение Степана. — Совсем современный лозунг! Значит, и в старые времена были настоящие люди?.. Учитель не ответил и шепотом перечитал…

С той поры в жизни Нёстлингер многое изменилось. Сейчас у нее две взрослые дочери, одна даже иллюстрирует мамины книги, появился и загородный домик, но остался прежний интерес к людям, и взрослым и маленьким, их взаимоотношениям, их радостям и печалям. И пожилая толстушка по-прежнему нет-нет да и появится…

— Ты упомянут в завещании дяди, но сейчас у нас нет времени во всём этом разбираться, тебе пора в школу. Прочитаем завещание вечером, когда папа вернётся с работы. Думаю, дядя оставил тебе что-то на память. Весь день и без того бурное воображение Гарри било через край. «„Что-то на память“ —…

  Так вот, вел наше войско славное, Петр Семёнович на Одер. Переправится, соединится с австрияками и одним ударом, раздавить этого задиру, Фридриха Великого. Но пруссаки не дремали. Лазутчики их, да разъезды гусарские, продвижение наше — засекли. Вызвал тогда король прусский, Фридрих, к себе генерала…

Поначалу миссис Милоу немного шокировали брюки, которые носила Нанни К.Мердинер. — Не будет ли черное платье с изящным кружевным передником более удобным для вас? — спросила миссис Милоу, немного нервничая (ведь она говорила не со своей Нанни). — Камердинеров без брюк не бывает, —…

Но всего этого было недостаточно. Решено было послать в тыл фашистов разведку. В то время я командовал танковой ротой. По плану наступления моей роте предстояло первой идти на прорыв. И направление атаки было определено: возле кирпичного завода переправиться через реку и ворваться в деревню. На карте…

— Привет! — ответил Нат, не зная, что еще сказать, и находя эту форму ответа краткой и удобной. — Ты новенький? — спросил лежащий на спине, не двигаясь с места. — Еще не знаю. — Как тебя зовут? — Нат Блейк. — Меня — Томми Бэнгз. Пошли наверх, прокатишься. Хочешь? — и Томми вскочил на ноги,…

– Ничего, воспитаем, – пообещала Соня, кривя губы – то ли улыбнулась, то ли оскалилась. – Тише! – напомнила о себе литераторша и качнула монументальной прической. – Я так понимаю, что Ломоносов вам не понравился! Что же вы тогда любите читать? – Майер, – заторопилась Фаина Шишлакова. – Про вампиров, –…

— Хочешь — бери, — сказала я. Карин насупилась. Но не ушла. Тут показалась Сабина. Я еще издали увидела и узнала ее. По походке, по длинным, до плеч, темным развевающимся по ветру волосам. За лето они еще немножко выросли. Сабина вроде бы не изменилась, и все же стала какой-то другой. Она была одета…

Один только Осип Ильич старался поддержать внешний порядок. Он бродил по дому тихо, степенно и за всем наблюдал; очень часто он приносил гвозди, молоток, клей; чинил, и заколачивал, как умел, вещи; но они от этого не делались лучше, и старый слуга, тяжело вздыхая, качая головой, снова прохаживался без…

Феничка, забывшись, берет самую высокую серебристую нотку, которой, наверное, позавидовал бы серый жаворонок там, в вышине, но ветер мгновенно обрывает песню. Быстро сбегает румянец с её лица, испуганно округляются голубые глазки. Даже губы белеют заметно, и все лицо отражает ужас. Перед Феничкой,…

Царская власть презирала жителей Средней Азии и всех их подряд называла киргизами. Но казахи — совершенно самостоятельная нация, со своим языком, длинной и очень интересной историей, со своими обычаями, верой, большой культурой; нация талантливая и трудолюбивая. Царское правительство казахов не жалело.…

Но Дик не понимал, откуда берутся ягоды, бегал вокруг, толкал в бок носом, чтоб я не забывал про него. Тогда я решил немного поучить Дика уму-разуму. Стыдно рассказать, но я встал на четвереньки, подмигнул ему и стал есть ягоды прямо с куста. Дик подпрыгнул от восхищения, раскрыл пасть — и только кустики…

Я заходила к ней чуть ли не каждый день. От ее дома до моего полчаса быстрым шагом. До причала Челестия все шло гладко. Но, миновав причал и ступив на металлические мостки, тянущиеся вдоль высокой кирпичной стены, я ускоряла шаг. Росписи, покрывавшие старые стены Арсенала, были слишком яркими, грубыми…

Летом наши снова кое-чего прислали. Между гостинцами опять было несколько картин. На этих картинах изображалось уже совсем другое: тут уж наши солдаты побеждали турок, а турки падали, как чурки. Наши колют их, бьют прикладами, а турки падают убитыми или бегут. Глядя на такую картину, нам делалось очень…

— Ах ты, ласкун мой хороший! — прошептал Федор, трепля золотую гриву Верного. Достал из кармана поджаристый сладкий сухарик — специально упросил мать напечь для коня таких сухариков в дорогу. Верный взял сухарик осторожно с ладони, не жадничая, пощекотал ладонь губами. Захрустел им и благодарно ткнулся…

Песенку спели несколько раз. У Димки от усталости даже глаза стали слипаться, но он всё просил: — Дили-дили-дон, спойте ещё… — Ай! — наконец воскликнула мама. — Одиннадцатый час, а ты веселишься. Сейчас же марш в постель! — Ну, пожалуйста, — сонным голосом сказал Димка, — в последний разочек… —…