Чтение онлайн

— Неужели Золотой Змей поверит на слово тому, кто почти разбил его? — Джелал явно играл на грани. Не знаю почему. Возможно, это в его характере. Если бы он хотел меня именно оскорбить, наверняка бы сказал что-то про бастарда и мою сестру. Но нет, Джелал не заходит так далеко. Он сплюнул в сторону. Знак презрения, но опять же, не прямой. А потом снова посмотрел на меня и сказал: — Моя честь продается за золото, мальчик. Слова я могу дать бесплатно. Всё еще их хочешь?

— Перестаньте, Джелал, — меня начал утомлять этот разговор. — В битве, когда вы напали из невидимости, вы ударили не меня, а Канта — того, кто убил вашего человека. Это был глупый, но благородный поступок. Сначала вы отомстили за друга. Да, я поверю вам на слово. Хоть вы и продаете свой черный меч за деньги. Золото нужно даже благородным людям. Но благородный человек может хотя бы не брать его из рук подлецов.

— Из того, что я знаю о тебе, Змей, подлость давно стала твоим стягом и девизом, — ответил Джелал, смотря мне прямо в глаза. Его голос просел, как будто он сдерживался от более резких слов.

Да у нас тут жертва пропаганды. Спорить бессмысленно. Жаль, мне бы пригодился хороший капитан.

— Подумайте, как же так получилось, что под моим «подлым» стягом еще более подлые люди дрались пешими против ваших благородных, — продолжил я. — Почему ваши благородные оказались готовы бежать, а мои — умереть, крича мой «подлый» девиз. Молчите, Гру. Подумайте. Ответите мне позже.

Почувствовав в моем голосе сдерживаемое раздражение, Джелал вскинул голову, чтобы поймать мой взгляд. Но ничего не сказал. Не трус, но и не дурак. Отказал мне в грубой форме, но не испытывает мое терпение дальше. Это хороший знак, значит слово для него имеет ценность, раз он не разбрасывается им просто так.

Я отвернулся от Джелала и приказал слугам рядом с пленными:

— Кормите и поите пленников вволю. Если надо, возьмите вино из моих запасов. Я не хочу, чтобы они испытывали страдали больше необходимого.

Развернувшись, я двинулся к Коровиэлю. Вскочил в седло. На секунду задержался, осматриваясь. Запах моего военного лагеря напоминал запах лежбища бомжа: застарелый пот, человеческие испражнения и гнилая еда. Разве что не такой концентрированный. Эта деталь портила представление о целом. А ведь я сидел в седле посреди огромного лагеря победителей — целого моря палаток, с сотнями преданных воинов. А мой враг был в цепях. Жаль, что это не Аст Инобал, но и до него дойдет очередь. Ладно, две неприятных детали. Во всем остальном — не жизнь, а сплошная романтика.

Артефакт и бронзовые треножники Эйрик привёз в одной из двухколёсных повозок. В отличии от телег, запряжённая парой лошадей, она почти не отставала от всадников. Хороший трофей. Не удержавшись, я заглянул внутрь. Сын Эйрика без подсказок развернул ткань, в которую был замотан артефакт. Вблизи эта штука оказалась очень грубой, как школьная поделка из пластилина.

Птица — возможно, орёл, размером с небольшое ведро — стояла, опираясь одной лапой на быка или что-то другое с рогами, а второй — на зверя, похожего на зайца.

Я уже щупал эту штуку. Но тогда я был сильно пьян и попросил Эйрика подойти ко мне с ней в другой раз. Он выполнил мою просьбу. Я протянул руку и коснулся орла. Существо внутри него дремало. Если можно назвать сном состояние почти полного небытия.

Вдруг я отчётливо вспомнил слова Пана: «Вы, люди, можете заставить работать на себя что угодно. Других людей, не людей, ветер, воду, даже нас. Вот только иногда даже безвольная стихия может вдруг явить свою ярость.» Хм… Когда он это сказал?

— Сеньор Магн, вы уверяли, что вовсе необязательно иметь под рукой чародея, чтобы оживить его? — спросил Эйрик позади меня. Его голос стал чуть тоньше от алчности. Той особой алчности, которая охватывает мужчин, когда они видят разрушительное оружие.

— Да, — кивнул я. Никого я особо не уверял, насколько помнил, но поправлять его не стал. — Пойдёмте, найдём свободное место.

Палатки лагеря не кончались разом, а медленно редели, переходя в ряды повозок маркитанток, лекарей и мастеровых. Мы проехали их всех и на «окраине» лагеря наткнулись на десяток тел, которые укладывали на кучу дров. С дровами, как обычно в Караэне, была беда — куча явно была недостаточно большой, чтобы сжечь человека. Она состояла из всякого мусора: кусков перекрытий разрушенных домов, корявых веток фруктовых деревьев. В ход шли даже корни — похоже, мои парни выкапывали деревья целиком.

Я повернул к погребальному костру. Магн внутри меня остался равнодушным, лишь отметил, что ветер может погнать дым в сторону поля, где я планировал смотреть парад. Но я решил отдать дань уважения. Судя по недоумённым взглядам, которыми одарили меня пара десятков людей вокруг костра, мои действия их удивили.

Простолюдины прятали глаза и неумело кланялись, одновременно пятясь. Впереди остались двое: лекарь, которого я начал узнавать по манере одеваться, и человек в высокой, замысловатой белой шапке с красными лентами — повар-жрец одного из кароччо. Эти двое поклонились, но остались на месте, изредка бросая на меня пытливые взгляды. Я некоторое время слушал их неуклюжие приветствия.

— Умерли от ран после битвы? — спросил я, кивнув на трупы.

— Дык… Кто? А, они то… Ну это… — засуетился повар.

— Только двое, — спокойно ответил лекарь, посмотрев мне в глаза. Он привык к гневу уважаемых людей и не пытался угадать правильный ответ.

— А остальные?

— Праздновали, — уклончиво ответил лекарь. Видимо, поняв по моему лицу, что ответ мне не понравился, он поспешил добавить: — Сеньор Леонхарт знает лучше меня.

Я кивнул. Не удержался и влез к подчинённым со своими замечаниями:

— А хватит ли вам топлива для костра?

— Не извольте беспокоиться, сеньор! Это мы ща… Мы запросто! А если даже нет, то вон, река жеж!

Я недовольно скривился. Впрочем, в Караэне, ниже по течению, обугленные трупы тоже не редкость. Дрова дороги. Можно, конечно, распорядиться и послать людей вырубить деревья в ближайшем саду, привезти их на телегах сюда… Но кого послать? У кого есть телеги? Или хотя бы лошади? Послать рыцарей нельзя — прислуживать простолюдинам? Вообще работать? Это страшное оскорбление, да и просто дичь и сюр.

Я величественно кивнул и двинулся дальше.

— У меня осталось пара огненных свитков, — тихо произнёс Сперат. — Тех, что сделали для битвы с нежитью.

Эти штуки меньше всего напоминали свитки, но да хрен с ним. Я кивнул Сперату. Отъехал немного поодаль. Дождался, пока тот положил в кучу усилители огня. Задержка была минутной.

Вскоре я присмотрел ровненькое убранное поле, усеянное жёлтыми стеблями — видно, собирали в спешке. Обычно крестьяне собирают с земли каждое зёрнышко и травинку.