Чтение онлайн

– Рецепты?

– Рецептов не было.

Стало быть, препараты и вправду не столь серьезны.

– Значит, Ангелина спрашивала про лекарства?

– Да… и я ей рассказал. Про таблетницу…

– А она?

– Она? Она… поблагодарила. И сказала, что, возможно, я здесь не самый большой подонок…

Надо же, какое меткое определение.

Глава 28 Осенние листья

«Невзирая на опасность, в нем таящуюся, яд змеиный меж тем обладает многими целебными свойствами, которые издревле известны людям. Вот уж сотни лет умелые лекари используют его для составления мазей и притираний, а некоторые рискуют и…»

«Книга о змеях»

Бекшееву вручили пакет с травяным сбором, а еще узелок с пирожками, причем последние – от Галины, категорически не желавшей отпускать столичного гостя голодным.

– Иди уже, - махнула на нее Валентина. – Балаболка… хотя… всё одно теперь родня, какая уж есть. Кто Антонину хоронить будет?

– Не знаю. Еще вскрытие предстоит. И сестра у неё есть.

– Сестра? Сколь знаю, любовь у них была взаимною, так что может и не сподобится-то… Вы, коль не сложно, дайте знать, когда тело станет не нужным. Я Галинку пошлю. Сделаем все по чести. Может, Тоня и не образец добродетели, но… все мы люди. И не мне её судить. А похоронить надо по-человечески.

Странно это.

Но… почему бы и нет.

– Если сестра, конечно, откажется… а если нет, то и не звоните. Потом уже, на кладбище навещу… и вот что… вы поспрашивайте. Или поищите. Духовная у неё была.

– Завещание?

– Можно и так, - кивнула Валентина. – Антонина как-то обмолвилась, что сестрица ждет и не дождется, как Антонина умрет. Что, мол, так и сказала, ты бездетная и все, стало быть, ей достанется и детям её. Сестры то есть. И Антонину это очень задело. Она тогда ответила, что смерть ничего не изменит. Что позаботилась она о том. Поищите… глядишь, чего и найдете. Если оно вам, конечно, нужно.

Нужно.

Очень даже нужно.

– Спасибо, - искренне ответил Бекшеев.

И Валентина поклонилась. А потом добавила:

– Не загоняй себя. Всех не спасешь, а коль сгинешь, то кому от этого легче будет?

И в ее словах была правда. Только… как остановиться? Не загонять? Отойти в сторону, сделав вид, что вот это-то тебя не касается. Совершенно.

И вон то – тоже. И вообще… не получится ведь. Бекшеев точно знал, что не получится.

Машина чуть остыла, и уже не казалось, что Бекшеев попал в печь.

– К Каблуковым в другой раз? – Зима смотрела обеспокоенно.

– В другой.

Вид у него не тот, чтобы для визита сгодился. Да и чувствует себя Бекшеев не настолько хорошо, чтобы спокойно выдержать разговор. А в том, что разговор этот потребует немалых сил, Бекшеев не сомневался.

– Я тут кое-что узнала… - Зима села рядом. А Фрол Яковлевич тронулся. Время клонилось к вечеру. Небо потемнело, пусть бы было еще не так и поздно. Но главное, отступила та удушающая тяжелая жара. Бекшеев сел, откинувшись на сиденье, и ноги вытянул, насколько получилось. Зима говорила. Тихо, в полголоса…

Бекшеев слушал.

– Думаешь, она собиралась убить Ангелину? – спросила Зима, закончив рассказ. И стало жаль, потому что Бекшееву нравилось вот так сидеть и слушать. И звук её голоса успокаивал.
– Каблукова?

– Вряд ли, - из приоткрытого окна тянуло свежим воздухом. А когда автомобиль въехал под полог леса, то похолодало вовсе ощутимо. – Все же она не такой монстр…

– А какой? Травить дочь какой-то гадостью… - Зиму передернуло. – Увозить… зачем?

– Чтобы поместить в клинику для душевнобольных, - предположил Бекшеев. И предположение это далось ему довольно легко. – Смотри, она начала подсыпать лекарство здесь, и всем, как понимаю, рассказывать о душевной тоске и прочем… именно этим и объяснила отъезд. Заодно и убрала Ангелину от тех, кто мог, по мнению Каблуковой, дурно на неё повлиять. Ну или заподозрить неладное. Второе вернее.

– Людочку имеешь в виду?

– И Людочку тоже. Она, конечно, производит впечатление не самого серьезного человека, но с другой стороны она целитель. А целитель в местах здешних - фигура. И при желании Людочка, думаю, могла бы доставить неприятностей. А так… Ангелина сама перестала приходить. Потом уехала. Потом заболела и осталась где-то в санатории…

– В лечебнице, - поправила Зима.

– Уточнять не обязательно. Но да… есть такие… лечебницы, которые предпочитают именовать себя санаториями или домами отдыха… для людей особого склада.

– Вроде Каблуковой.

– Или тех, кому нельзя бросить тень на репутацию семьи. Видишь ли, наличие душевно больного человека в семье порой становится… серьезным обстоятельством… препятствующим заключению выгодного брака, - Бекшеев аккуратно подбирал слова. – Впрочем, для всех Ангелина была бы страдающей от меланхолии. Война, смерть мужа, подруги… весьма удобные обстоятельства, многое ими прикрыть можно.

Зима фыркнула.

– А там, в санатории не стали бы задавать вопросов?

– Стали бы, думаю. Поэтому Каблукова и повезла дочь не сразу в лечебницу, а сначала в санаторий, на отдых.

– Ничего себе отдых…

– Она бы поила Ангелину неделю или две. Жаловалась бы на состояние… потом перестала бы давать лекарство, чем скорее всего спровоцировала бы кризис. Я не специалист, но… проконсультировался.

Матушка пришла в ярость.

Матушка всегда приходила в ярость, когда вскрывался очередной случай злоупотребления. И пусть Ангелины нет, но остались бумаги, свидетельства, все то, что передал Захар. И матушка не успокоится, не поняв, как эта дрянь – она так и выразилась, добавив пару слов вовсе нецензурных – попала в частные руки.

– Так вот, часто, в случае длительного приема таких средств возникает зависимость. И отмена приема вызывает у пациента… протест. Вспышки ярости. Гнев. Галлюцинации. Бред…

– И все бы убедились, что Ангелина не в себе…

– Да, а поскольку случилось бы это не сразу, организм успел бы очиститься…

– И никто ничего не доказал бы.

– Именно. Ангелина осталась бы в специальном заведении, для её же блага. Там, где ни Людочка, ни кто-то из прежних знакомых до нее не добрался бы. Полагаю, пользуясь моментам, Каблуковы объявили бы её недееспособной. На всякий случай.

– И тогда никаких судов, наследств и прочих… неприятностей.

– Да и дети остались бы с любящей бабушкой.

– Бекшеев… - Зима заговорила не сразу. – Скажи, что есть способ её привлечь… хоть за что-нибудь… хоть как-нибудь… не знаю.

– Свидетельские показания имеются. Заключения…

– Но без Ангелины это теряет смысл?

– Матушка в ярости, - признался Бекшеев. – Она точно инициирует расследование. Такие вещи не должны попадать в частные руки. И того, кто продал лекарство, найдут.