Жрец двух богинь
Шрифт:
«Амата, у меня ЧЕТЫРЕ любимые женщины! Дальше объяснять?!»
«Не надо! — радостно протараторила богиня и шарахнула меня той самой, иной, Благодатью. Да так, что я опять на некоторое время выпал из реальности. А когда почувствовала, что я снова способен связно мыслить, добавила: — Да, тебе и нашим девчонкам придется потерпеть. Но за те весны, которые потребуются мне, чтобы выносить ребенка и окончательно врасти в этот мир, вы обретете силы, которые превратят вас в полубогов…»
— О чем задумался? — неожиданно «возникнув» на краю моего ложа, негромко спросила Мегги.
А я смотрел на мокрые волосы, свободно ниспадающие на плечи, на полные, тяжелые и «глядящие» чуть в стороны груди, покрытые капельками воды, на умопомрачительно-узкую талию, плавно переходящую в не менее умопомрачительные бедра, и вспоминал безумие прошлой ночи. Сумасшедшие ласки трех супруг «во плоти», направляемых бестелесной четвертой. Почти невыносимый жар Благодати Майлары, которую я удерживал в себе целую вечность. Тот самый многоголосый стон, который вышиб наши сознания из тел и сорвал в самое сильное наслаждение из всех, которые я испытывал за свою жизнь…
— Лорри, ау?! — так и не дождавшись ответа, воскликнула супруга и дернула меня за палец ноги.
— Вспоминаю разговор с Аматой. В частности, беседу о вашей «общей» беременности… — вывалившись из приятных воспоминаний, сказал я и мысленно удивился похожести поведения своих красавиц — услышав в голосе Мегги тревожные нотки, они одновременно сорвались с места и рванули в нашу сторону.
— Пффф!!! — фыркнул мой второй цветок. — Нашел, из-за чего переживать! Вынашивать ребенка будет только она. А мы будем отдавать малышу лишь малую часть своих жизненных сил.
— Не такую уж и малую! — мрачно уточнил я. — Иначе мне не потребовался бы Пустоцвет.
Мегги забралась мне на живот, царапнула грудные мышцы ноготками и посерьезнела:
— Да, легкой эта беременность не будет. Но лишь потому, что Амата пришлая, а ты смертный не из ее мира. Да и плевать: мы знаем, как она к нам относится и чем была готова пожертвовать для того, чтобы мы жили. Поэтому будем счастливы разделить с ней все неприятные ощущения, начиная с кормления грудью нашего первого общего ребенка и заканчивая стиркой его пеленок!
— Мало того… — влезла в разговор Гиса. — Если она когда-нибудь захочет родить второго, то ей не придется искать Вместилища на стороне.
— Ну да! — хихикнула Рыжая непоседа, приобнявшая Лауду. — Во-первых, делиться тобой с кем-либо, кроме нашего Пустоцвета, мы не собираемся. А, во-вторых, ночка получилась такой бурной, что я бы ее с удовольствием повторила!
Когда Янинка помянула слово, который бесило меня больше всего, я невольно посмотрел на Лауду и искренне удивился, увидев вместо ожидаемого румянца смешинки в уголках глаз:
— Лорри, одна мысль о том, что единственный мужчина на всем Дарвате, в поединках с которым я терплю поражение за поражением, целых три весны будет идти по пути Меча в жутком одиночестве, пугает меня до дрожи в коленях. А стоит подумать о том, что все это время тебе будет некому поласкать спинку, ввергает в бездну отчаяния!
— А если без шуток? — ничуть не успокоившись, спросил я.
Лауда куснула себя за нижнюю губу, затем решительно развернула плечи и бесстрашно уставилась мне в глаза:
— Единственный мужчина, с которым я готова делить ложе, это ты! А бесплодие, как плата за счастье, меня нисколько не пугает: я буду любить всех ваших детей, как собственных. И не попрекну тебя ни словом, ни взглядом, ни де— …
Вспышка воистину безумной боли, пронзившей грудь под знаком сердечной дружбы, вышибла из меня сознание. Но лишь на миг. Поэтому я успел услышать последний слог слова «делом», вывернулся из-под Мегги и поддержать пошатнувшихся девчонок. А еще через мгновение сообразил, что той же самой вспышкой боли приголубило всех моих женщин, и испугался.
— С ней все нормально! — раздраженно рыкнуло со стороны двери, и я, развернувшись на месте, увидел чем-то страшно недовольную богиню Судьбы. А она, вперив тяжелый взгляд мне в переносицу, продолжила вещать: — Дарват подтвердил факт зачатия ребенка и дал Амате полноценную связь, а эта дуреха на радостях вбухала в плод абсолютно все заемные силы!!!
О том, что этих самых заемных сил у Аматы было очень много, я помнил прекрасно, поэтому почувствовал, что у меня обрывается сердце:
— С ним что-то не так?!
— «С ним»?! — недоумевающе нахмурившись, переспросила богиня, затем сообразила, что я спрашиваю о ребенке, и фыркнула: — Что может быть не так с зародышем самого сильного бога за всю историю Дарвата?! Твой сын принял Дар матери, пропустил его через себя и отдал на хранение тем, с кем связан узами ритуала кровного родства. Так что сейчас вы пятеро выглядите, как сдобные булочки в руках младенца: море бесхозной сущности и полное отсутствие способностей ее защитить!
— Только попробуй!!! — гневный рык Аматы, возникшей между нами и Таорой, заставил содрогнуться Замок-вне-Времени. Причем в прямом смысле слова — мягкий свет, лившийся на нас с потолка, тревожно замигал, стены купальни задрожали, а по поверхности бассейна заметались волны!
На замок мне было наплевать, а на Амату нет, поэтому я, не задумываясь, рванулся вперед и задвинул Милосердную себе за спину. А еще через миг не столько увидел, сколько почувствовал, что по обе стороны от меня образовывается крошечный строй из нагих, безоружных, но от этого не менее грозных воительниц!
— А что, хороши! — оглядев каждого из нас с головы до ног, удовлетворенно хмыкнула Неумолимая. — Особенно будущий бог-Защитник: готов вцепиться мне в глотку, и плевать хотел на то, что я пока неизмеримо сильнее!
— Будущий бог-Защитник? — еле слышно переспросила Амата, затем юркнула мне под правую руку и уже оттуда робко поинтересовалась: — Ты хочешь сказать, что я только что изменила нить судьбы целого мира?
Таора сделала круглые глаза и… истерически расхохоталась! А когда закончила веселиться, вытерла уголки глаз рукавом платья, подошла к нам практически вплотную и поплыла взглядом. Так, как будто смотрела в невообразимую даль. При этом ее лицо помертвело, а от тембра голоса меня начало знобить: