Затаившийся Дракон
Шрифт:
— Его называют Хао, мастер Дун, — пророкотал Лэй Ба басом, от которого зазвенели пиалы на полках. — Какой-то бродячий ученый. Худой как скелет, бледный, кашляет, будто у него в легких дыра. Пришел из ниоткуда пару недель назад.
Выплюнув пережеванную щепку на ткань ковра, наемник сжал тяжелые кулаки.
— Но что самое интересное, мастер… этот червяк ни разу не занес мне долю за защиту. Решил, что раз сидит на самом дне, то гильдейский налог и рыночные сборы его не касаются.
Торговец шумно втянул воздух. Угроза разорения жгла изнутри, вынуждая принимать срочные меры, поскольку терять клиентуру никто не собирался.
— Сходи к нему, Лэй, — процедил Дун, впиваясь ногтями в лакированное дерево столешницы. — Возьми с собой парней. Объясни этому босяку, как работают законы в Фэнси. Я хочу, чтобы ты выпотрошил его тайники. Мне нужны его чернила, если он подмешивает туда какую-то дрянь, и мне нужны секреты его углов в формации.
Силач размял затекшую шею.
— А если книжник окажется строптивым? Знаете ли, эти ученые иногда так кричат, что случайно ломают себе шеи.
Дун скользнул взглядом по смятому куску талисмана на полу, и в его глазах сверкнула расчётливая злоба.
— Начертателю не обязательно иметь две руки, Лэй. Правая — это инструмент. Раздроби ему левую кисть в труху. Преврати её в кровавую кашу, чтобы этот выскочка до конца своих жалких дней не смог удержать даже палочек для риса. Но сам он нужен мне живым. Вечером он должен ползать в моих ногах и умолять купить его секреты за миску жидкой похлебки.
— Будет сделано, — отозвался боевик, извлекая стальные накладки на костяшки. — До заката на Нижнем рынке станет одним калекой больше.
Глава 8
Искусство анатомии и бойкой торговли
Убогий съемный подвал в Фэнси, где даже по углам ютилась плесень, из-за плотной концентрации ци вдруг растерял всю свою болотную сырость.
На покосившемся деревянном столе прямо перед Мином лежал десяток зелёных духовных камней высшего качества из припрятанного наследства мастера Бо Ханя, а в небольшой глиняной плошке неподалеку тяжело пузырилась угольно-черная паста. Вываренная слизь каменной жабы, пепел тёмного лотоса и жимолость смешались в единую едкую массу вместе с желчью огненной саламандры — именно на поиски этого ингредиента юноша угрохал последние дни, подчистую спустив солидную долю выручки от продажи бытовых талисманов. Воняло так, что слезились глаза.
Стянув через голову ветхую рубаху «мастера Хао», он бросил её на табурет. Под зеленоватыми бликами камней на худой спине проступила плотная сеть розоватых рубцов от недавних прорывов да парочки перегретых талисманов.
Оставленная на краю столешницы Чернильница вдруг пренебрежительно завибрировала. Скрипучий голос Владыки Звёздного Предела немедленно ввинтился прямо в черепную коробку.
«Для уличного пса ты оказался на удивление проворным, — фыркнул Гу Лань. — Нашел все компоненты за жалкую неделю в этой выгребной яме. Что ж, сырьё дрянное, но твоей ничтожной базе хватит. С этим варевом и зелеными камнями ты сможешь проломить стенки и открыть целых два меридиана. Но учти: боль будет такой, словно тебя заживо варят в котле. Если заскулишь и потеряешь концентрацию — останешься пускающим слюни инвалидом».
Мин без всякой спешки зачерпнул пальцами липкую гущу.
— Два? — юноша чуть изогнул бровь, а его лицо озарилось издевательской ухмылкой. — Дед, ты, кажется, за свои три тысячи лет разучился считать. Я пробью пять.
Внутри артефакта повисла крохотная заминка, после которой раскатистый хохот древнего существа заставил каменные своды затрястись.
«ПЯТЬ?! О, слепые Небеса! Мальчишка совсем спятил! Твои каналы — это гнилые камыши! Да после третьего меридиана твое тело просто лопнет, разбрызгав требуху по этому погребу! Ты сдохнешь от болевого шока быстрее, чем успеешь пожалеть о своей наглости!»
Тратить дыхание на бессмысленный спор Мин не собирался. Он просто отвлёкся от болтовни старца и деловито втер собранную с пальцев порцию едкой пасты прямо в кожу, густо промазывая скрытые акупунктурные узлы вдоль меридиана от ключиц до самой кромки штанов. И вот тогда началось веселье.
Щедро сдобренный желчью саламандры состав прожег кожу за пару ударов сердца и полез к беззащитным нервным узлам, превратив все ткани в сплошной клубок обжигающей рези. Палёным мясом завоняло на всю комнату. Юноша тяжело свалился на жёсткий край топчана, изогнувшись так, что позвонки щелкнули, а с губ против воли сорвался глухой надсадный стон. Он сгрёб со стола подготовленные камни и сдавил их до хруста в костяшках. Захваченная насильно порция ци послушно ринулась в развороченные ядом протоки.
«Хе-хе… Ну давай, скули, сопляк! Я хочу услышать, как ты сдаешься!» — подал голос Гу Лань, комфортно наблюдая за происходящим из недр прохладной стеклянной колбы.
Мощный поток врезался в закупоренную переборку семнадцатого меридиана, которая благодаря разъедающей пасте потеряла былую прочность и поддалась почти сразу. Внутри груди звонко хрустнуло.
«Один. Достойное усилие для червя…» — констатировал дух.
Тормозить Мин явно не хотел, поэтому просто стиснул зубы до выступающей на деснах сукровицы и бросил непослушную энергию дальше. Жгуты сосудов на висках пульсировали, лицо пошло багровыми пятнами от колоссального притока крови, но упрямая воля швырнула заряд прямиком на восемнадцатый канал, сминая ее без всякой подготовки. Раздался громкий треск.
«Хм. Ладно. У тебя есть капля воли, — признал Гу Лань, когда ожидаемого падения в обморок так и не случилось, а помещение затопило запахом горелого. — Но на этом всё! Тормози поток, идиот, или твоё сердце разорвется!»
Мычать вслух было проще, чем терпеть молча. Дыхание перехватило.
Резь под веками стала нестерпимой из-за полопавшихся от чудовищного давления внутри черепа капилляров. Собственное тело тряслось в конвульсиях, явно намекая на исчерпанный резерв прочности, вот только под закрытыми веками перед юношей стояла совсем иная картина. Пылающая золотая ладонь Син Юаня. Упивающийся безнаказанностью наследник Син Вэй и матушка, смотрящая на приставленное к ее шее лезвие. Давление старейшины, вжимавшее его в грязь двора, всё ещё ощущалось где-то под коркой сознания.
«Слишком слабый… — билось в голове. — Если я остановлюсь, я навсегда останусь грязью под сапогами кланов! Они сожрут меня! Они заберут тех, кто мне дорог! НЕТ!»
Гортань исторгла хриплый полузадушенный клокот. Никто из выскочек Долины не стал бы давать ему второго шанса на случай слабости, поэтому он просто отбросил инстинкт самосохранения и рванул собранный массив зелёной энергии прямиком в закупоренную плоть. Грудную клетку прошило десятком мелких подкожных разрывов, оставив багровую испарину на влажной коже, однако еще одна пробка слетела со своего места.
Если бы древние духи умели кашлять физически, Гу Лань бы наверняка сорвал голос, поскольку наблюдать за подобным скотским упорством ему ещё не доводилось.
«Остановись… Он должен был отключиться! Его мозговая оболочка должна плавиться!»
Мышечные волокна лопались и спешно стягивались обратно благодаря ресурсу кристаллов. Парень до белеющих суставов вцепился в дощатый настил, обдирая ногти о шершавое дерево, когда разрушительный напор ударил в двадцатый меридиан. От прохода барьера юношу буквально подбросило, а из носа мазнула тёмная сукровица. Возвращаться назад смысла уже не имело.