Чтение онлайн

– Вы вербуете меня? – спохватилась Яна.

– Вербовать – значит, склонять на свою сторону. А я просто говорю о том, что буду рад, если мы станем коллегами. Помните, в нашу первую встречу я обещал, что будем сидеть за соседними столами? Мои предположения подтвердились, вы подходите. Вы думаете, я и другие специалисты комплекса просто так общались с вами так долго? Снимали данные, записывали ответы, анализировали ваши реакции и эмоциональные показатели?.. Мы изучали вас, Яна. Вы почти идеальны – я имею в виду, почти идеально подходите на роль участника программы по зарядам.

– Почти? – только и нашлась что ответить она.

– Процент трений есть всегда. Так что? Как смотрите на это?

– А что вы предлагаете взамен? – шёпотом, натягивая на руки рукава его пиджака, спросила она.

– Полную реабилитацию. Перспективную работу в психофизиологических лабораториях. Достойную оплату. Более чем достойную. И, конечно, возможность не обнуляться каждые два года.

– Ничего, что мне семнадцать? Вас не смущает такой юный возраст сотрудников?

– Ни грамма. Мы ориентируемся не на возраст, а на компетенции.

– Но у меня нет никакой компетенции.

– У вас есть интуиция.

– Мало верится, что вам этого достаточно.

Щуман выпрямился и резко, гневно выдохнул:

– С вами непросто, Яна. Честно сказать, я был уверен, что, как только упомяну про отмену обнулений, вы согласитесь тотчас.

– С чего мне вам верить?

– Я не хотел бы прибегать к этому. Но вы знаете, что в наших руках есть кое-что, благодаря чему мы можем рассчитывать, что ваши решения будут… обдуманными. Кое-что или кое-что, вернее. Ира, иди сюда.

Яна застыла.

Из-за купы елей появилась невысокая, полноватая женщина в светлом пальто и широкополой, скрывавшей лицо шляпе. За руку она вела Ирину – серьёзную и совершенно спокойную.

– Ира?..

Сестра была в аккуратной голубой курточке и тёмно-синих джинсах. Из-под низко надвинутой шапки выбивалась чёлка; Ирина глядела себе под ноги, выбирая сухие нескользкие места, чтобы ступить. Когда она наконец подняла голову, Яне на миг показалось, что Ирка её не узнала.

– Яночка? – завизжала Ирина и кинулась к сестре. Взобралась на колени, обвила руками и крепко сжала. У Яны перехватило дыхание; несколько секунд она только сглатывала и беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыба. Она попыталась высвободить руку, чтобы вытереть слёзы, но Ира вцепилась в неё, будто боялась, что если отпустить – Яна пропадёт.

– Ирочка… Ирка…

Яна стянула с неё шапку и, прижимая к себе, гладила сестру по волосам, вдыхая слабый, знакомый запах. У неё никак не получалось взять себя в руки; она говорила себе, что рядом Щуман, что надо что-то сделать, что-то ответить или предпринять, может быть, схватить сестру в охапку и броситься прочь… Но ощущение, что Ира рядом – тут, в её объятиях, тёплая, живая, – было таким одуряющим и мощным, что ей хотелось так и застыть – навсегда-навсегда, и чтобы больше никаких, никаких мыслей… Ничего…

– Яна Андреевна, – тихо позвал Щуман, но она проигнорировала, предпочла не услышать, всем существом впитывая близость сестры, что-то бормочущей, уткнувшейся ей в грудь.

– Яна, – ещё тише повторил он и коснулся её плеча. – У нас не так много времени. Я очень рад, что вы встретились с сестрой, но…

– Спасибо, – хрипло выговорила она, собрав все силы, но так и не смогла оторваться от Ирины.

– К сожалению, не в моей власти оставить её здесь, с вами прямо сейчас. Но если вы согласитесь…

– Я согласна, – прошептала она, ещё теснее прижимая сестру к себе. – Согласна…

– Готовы заключить с нами договор?

– Да…

– Хорошо. – Говорил Щуман сипло и необычно мягко; Яна зажмурилась, чтобы не видеть в его лице сочувствия и участия. – Хорошо… Но прежде чем мы официально заключим договор – между вами и правительством Ерлинской Империи, – нужно уладить последнюю формальность.

– Какую? – пробормотала Яна. Ира переплела свои розовые пальчики с крохотными ноготками с её пальцами; Яна сжала руку сестры и наконец подняла глаза: – Какую?..

– Я должен проверить некоторые вещи, связанные с вашим прошлым. Сделать это можно будет только послезавтра. К сожалению, иначе никак. Но сразу же, как только мы это сделаем, вы смо…

– Я уже слышала это, – стальным голосом произнесла Яна. – Я уже слышала это тысячу раз. И каждый раз вы меня обманывали.

Если бы не сестра, она бы уже кричала, рвала и метала от бессилия и своей подвластности этой бесчувственной ерлинской машине с улыбающимся лицом Арсения Щумана. Но ради того, чтобы Ира не догадалась обо всей шаткости их положения, она сохраняла ровный голос и почти спокойный тон.

– Но ведь вот она – ваша сестра, – касаясь капюшона голубой ириной куртки, ответил он. Яне показалось очень неправильным, даже жутким, что Щуман способен дотронуться до Ирины. Она выставила руку, словно пытаясь загородить сестру.

– Она может побыть со мной до тех пор, пока вы не выясните и не уладите все формальности?

– Нет.

– Почему?

– Я не могу похвастаться тем, что вижу вас насквозь, Яна. Но я потратил много времени и сил, чтобы изучить вас. Я уверен: окажись в вашем распоряжении хотя бы день, вы придумаете, как… как устроить нам весёлую жизнь.

– Это верно, – прошептала Яна и, не в силах сдержаться, всхлипнула. – Хотя бы один день…

– Отпустите Иру. Вы увидитесь с ней очень скоро. Нам будет, чем заняться до послезавтра, я вас уверяю. Вы не успеете заскучать.

Она прерывисто вздохнула и рывком отстранилась от Ирины. Поймала её взгляд. Кое-как улыбнулась:

– Ничего не рассказываешь, Ирка… Как ты? Не обижают?..

– Мы попросила её не говорить ничего о том, где она находилась всё это время, – не давая Ире ответить, произнёс Арсений. – Это из соображений её и вашей безопасности. Поэтому, прошу, не надо выпытывать подробности. Я доверяю вам, Яна… У вас десять минут.

Он кашлянул, поднялся со скамейки и отошёл к ближайшему фонарю – не слишком далеко, но достаточно, чтобы не слышать, о чём они шепчутся.

– Ирка… Они не обижают тебя?

– Нет.

Глаза у сестры как будто потемнели с последней встречи – стали изжелта-зелёные, почти карие, как перезрелый крыжовник. У самой Яны глаза всегда были зелёно-серыми, словно у кошки.

Ирка снова прижалась к ней и спросила куда-то в плечо:

– Ты видела маму?

– Нет…

– А мне пришло от неё письмо.