Чтение онлайн

Дверь приоткрыта. Я могу просто проскочить мимо.

И мне даже почти на девяносто девять процентов этого хочется. Но, как любит говорить Натка: «Ох уж этот бесячий один процент». Но я даю себе ровно три секунды. А вдруг мне просто показалось?

Но нет, конечно, ни черта мне не показалось.

Дубровский там. Облокачивается на высокий подоконник, что-то обсуждает с молодыми ребятами в толстовках с логотипами нового проектного отдела. Он сам в джинсах и черной рубашке, в красных, блин, «конверсах». На сегодняшнее мероприятие строгий дресс-код, но на инженеров и технарей он распространяется с оговорками.

Я считаю до трех, уверенная, что сразу после этого просто уйду и поставлю себе «плюсик» за выдержку. Но оставляю сама себя без награды, потому что считать перестаю после двух и уже просто заглядываю в эту маленькую щелочку как любопытный Пиноккио — в замочную скважину механических часов.

Сегодня Дубровский выглядит иначе. Строже как будто. Уверенно на двести процентов, потому что на своей территории. Хотя уверенность, кажется, последнее, чего бы я ему отсыпала. Между нами с десяток метров, но его спокойная деловая энергия считывается даже с такого расстояния.

Я ловлю себя на том, что взгляд начинает бегать по его татуированным ладоням и быстро отвожу взгляд. Нам еще работать вместе и видеться чаще, чем мне бы хотелось. То есть — мне бы хотелось не видеться вообще, но для этого пришлось бы принести в жертву карьеру. Именно сегодня, по странному стечению обстоятельств, сделавшую новый виток.

«Три, Майка, — слышу строгий тон своего внутреннего голоса, — уходи».

И я все-таки отворачиваюсь.

Зал заполняется быстро. Здесь все: представители ЛюксДрайв, ЭлианМоторс, партнеры, журналисты, инвесторы. Я замечаю лица, которые еще месяц назад смотрели на нас как на конкурентов. Сегодня они сидят рядом, делят столы, говорят о будущем.

На сцену поднимается председатель совета директоров. В зале приглушенный шум, потом — тишина.

— Уважаемые коллеги, — начинает он, — сегодня исторический день.

И дальше толкает длинную речь про объединение, про силу, про амбициозные цели. Про векторы, научный прогресс.

Я украдкой поглядываю на затылок сидящего передо мной Резника.

Он сегодня даже в галстуке. Том, который купила я, неделю назад, когда подбирала себе наряд для сегодняшней конференции. В ответ он устроил мне «приятную благодарность», после которой я вырубилась прямо на своем диване в гостиной.

Его приглашают на сцену первым.

Я хлопаю, хотя стараюсь сделать его тише, потому что не могу отделаться от мысли, что именно я смотрю аплодирую как-то по-особенному, и именно я смотрю на него с явным не только профессиональным интересом.

Резник выступает без пафоса. Теперь я знаю, что это его фирменный стиль. Он принципиально игнорирует громкие слова, зато проходит по фактам — предстоит много работы, будет сложно и до конца дистанции дойдут определенно не все. Но к финишу останутся лучшие.

После такой «отповеди» на лицах собственников появляются нервные улыбки.

Резник спускается со сцены, принимает рукопожатия от наших инвесторов, кто-то говорит ему на ухо, они смеются, явно под камеры. Это какой-то денежный мешок, которого пытались сманить наши конкуренты. Так что все это маленькое показательное шоу — спланированная акция, чтобы Nexor уже в открытую застолбила своих финансовых патронов. Еще примерно через месяц будет аналогичное большое мероприятие, но уже с представителями власти по поводу «государственной стратегии развития» и поддержки электротранспорта, защитны окружающей среды и создания необходимой инфраструктуры.

Следующими представляют команду разработчиков, ответственную за новую линейку электрокаров. Ведущий делает паузу, прежде чем объявить следующего:

— Вячеслав Дубровский, руководитель проектного отдела разработки.

Он поднимается на сцену. Идет уверенно. Его профиль виден отчетливо.

Дубровский получает свою порцию аплодисментов, но внешне он к ним совершенно равнодушен. Говорит четко и уверенно. Представляет несколько слайдов, «сливает» парочку слайдов прототипов будущих электрокаров — явно как и задумано, чтобы все наши инвесторы ни на секунду не засомневались, что правильно влили свои капиталы. Люди увлечены. Дубровский — в своей стихии. И это видно.

Я слушаю его голос и будто слышу другого человека. Он сейчас и сам другой — совершенно не похож на того, который простуженным голосом просил прощения, а тем более того, который оставил меня одну, голую, в прихожей. Он в принципе выглядит как мужчина, которому не интересны никакие вещи в этом мире, кроме тех, которые он очерчивает на экране лазерной указкой — плавный изгиб корпуса будущего премиального авто, инновационные части двигателя. И уже даже смотреть на него с болью не получается. Хотя боковым зрением замечаю, что основная часть женской аудитории приглашенных, буквально не сводит с него глаз. Логично, в целом — он слишком красивый и опасный, выглядит как мужчина, которого все хотят, но не каждая может себе позволить.

А еще я замечаю, что одна из наших инвесторов, Виктория Фомина, владелица очень прибыльной сети складов и терминалов, смотрит на него… так… Что я готова поспорить на что угодно — мысли в ее голове, под аккомпанемент которых она крутит длинную нитку бус из жемчуга, абсолютно очевидны. На секунду даже хочется встать, подойти к ней и сказать какую-то гадость. Нельзя же смотреть на живого человека как на… мясо.

Но я вовремя беру себя в руки.

Дубровский заканчивает свою речь. Спускается в зал.

На меня он даже не посмотрел. Ни разу.

Это дает ощущение безопасности, но и странно… дергает. Я знаю, что это просто остаточные явления прошлой, оставленной им боли, и что это нормально — не иметь возможности сразу выключить человека из головы. Но эти мысли как будто подсвечивают мою слабость, а последнее, чего бы мне хотелось на этом вечере — выглядеть беспомощной.

Через час после всех официальных церемоний, начинается фуршетная часть. Где-то играет лаунж, кто-то уже смеется вполголоса, кто-то раздает визитки, кто-то заказывает еще одно шампанское, и только я держу пустой бокал, в который официант успел налить на старте — и больше не подходил.

Не потому что я не хочу еще. А потому что пока не знаю, как правильно. На своей же новой должности. В своей новой роли. Среди всех этих страшно богатых и деловых мужчин. Все они выглядят, как будто знают, зачем пришли. Как будто все, что здесь происходит — по плану, а я даже не успела проверить парашют пред этим прыжком.

Резник сейчас на другом конце зала. Окружен инвесторами, его обступили со всех сторон, кто-то смеется, кто-то заливает с преувеличенным энтузиазмом. Он отвечает сдержанно, но уверенно. Я украдкой на него посматриваю, потому что подходить без очень острого повода точно не решусь.