Чтение онлайн

Я понимаю, что мы пока никак в принципе не обозначили наши обязанности друг перед другом и формально Резник ничего мне не должен, но я люблю понимать хотя бы какие-то рамки. Чтобы потом не оказалось, что он без предупреждения нагрянет ко мне домой как раз, когда у меня будет моя семья и ситуация выйдет из-под контроля абсолютно полностью.

Поэтому в среду вечером, так и не дождавшись никакого его сигнала, я сама пишу, что в пятницу у меня семья. Сообщение получается немного суховато, но я намеренно выбираю такой тон, чтобы он не думал, будто это молчаливая истерика.

На часах уже почти девять, когда в окошке появляется входящий от Шершня.

Прислал мне фото из кинотеатра — того самого, куда он однажды уже купил мне билеты и куда ходит сам. Я узнаю знакомые кресла, обтянутые синим велюром. На экране — фантастический боевик, сцена взрыва звездолета. Выглядит впечатляюще. И приписка: «Не Скорсезе и не Финчер, но тоже неплохо».

Я замечаю попавшую в кадр ногу в темных джинсах и тяжелый ботинок, небрежно зашнурованный. Он больше никогда не присылает мне селфи, только небольшие обрывки себя, которые в кадр попадают, я уверенно, совершенно случайно. Но я все равно почему-то за них цепляюсь. Наверное, это наше типично женское — мы все равно подсознательно пытаемся «очеловечить» образ невидимого собеседника, а мне сделать это в разы проще, потому что я его, можно сказать, и так почти видела.

Помедлив секунду, прикусываю губу и с прикушенной улыбкой пишу:

Я: Морально разлагаешься между подходами к Кафке?))

Пока жду ответ — чищу зубы и наношу толстым слоем увлажняющую маску. В отражении похожа на зомби, потому что из-за каких-то ухаживающих компонентов она густого зеленого цвета. В теории, я могу спокойно сфоткать часть своего лица и отправить ее Шершню — у нас с ним уже есть свой маленький ритуал обмена фото в моменте. Но я этого не делаю, потому что хорошо вижу «красные флажки» берегов нашего общения, к которым подошла слишком близко.

Пока готовлю одежду на завтра и жду, чтобы «поработала» маска, читаю новое сообщение.

Hornet: Да я тут уже полностью деградировал, детка))

Я: Думаешь, проще тебя добить, чем пытаться лечить?)))))

Hornet: Скорее первое, чем второе.

Я: Тогда назначаю тебе интенсивную терапию: принимать Чака Паланика три раза в день, и Стивена Кинга, но не позже, чем за два часа до сна)

Hornet: Ты только что воскресила человека, Хани.

Я: Обращайся, малыш, если что — воду в вино я тоже могу)

Я добавляю смайлик с ангелом.

В наших переписках наметился вот такой оттенок подколок. Хотя в случае с Шершнем — он скорее стебется, но без злобы. А я… поддаюсь на его провокации и отвечаю тем же. И в какой момент это стало для меня чем-то нормальным — я до сих пор не понимаю. Хотя, не сильно-то и стараюсь. Мне нравится наше общение, потому что ради него мне не нужно выкраивать время в плотном рабочем графике, не обязательно соответствовать образу «крутой подружки», а можно просто быть… собой. И говорить сложно о сложных книгах, не боясь нарваться на снисходительное: «Ну ты и зануда».

Hornet: Ты должна на это сходить, Хани. Два часа кайфовых спецэффектов и здоровый мужик, разрывающий пасть писающему злодею.

Я: Отличная антиреклама, Шершень!

Hornet: Девочки же такое любят.

Я: Я предпочитаю мужчин с признаками интеллекта на лице.

Я: А если серьезно — я бы с удовольствием, но не смогу. Должна буду отбыть целый вечер на каблуках и с улыбкой на лице.

Hornet: Какая-то важная светская тусовка? Надевай кроссовки и забей — сначала они будут смотреть на тебя как на ненормальную, а через час — обзавидуются. К концу вечера загонишь свои кроссы в три раза дороже какой-нибудь ебанутой красотке, которая к тому времени сотрет в кровь пятки новыми туфлями.

Я: Ты уже кому-то раскрыл этот гениальный бизнес-план?!))) если нет — я готова его выкупить!

Я: У меня День рождения 24 числа)) в пятницу посиделки с семьей, в субботу — друзья и коллеги.

Через секунду после того, как он читает мое сообщение (а это почти мгновенно, потому что мы переписываемся как раз в реальном времени) я понимаю, что говорить такие подробности не стоило. Но Шершень уже прочитал.

Hornet: Тем более не вижу причины идти на СВОЙ праздник как на каторгу, Хани.

Я мысленно благодарна ему за отсутствие уточняющих вопросов — в отличие от меня, он как раз хорошо видит, где флажки, и даже не пытается к ним приблизиться. Хотя с тех пор, как я толкнула тот свой манифест «мы — только друзья», общение между нами стало… более теплым. Как бы странно это не звучало.

Я: Я подумаю над твоим советом)

Hornet: Где собираешься отмечать?

Я: А есть какие-то предложения?

Hornet: Ну, если бы ты сказала раньше, то да — мог бы назвать пару отличных мест: уютных, спокойных, с отличной вкусной кухней и не за все деньги мира. Но сегодня среда, днюха у тебя в пятницу, тусовка — в субботу, так что ты 100 % уже все давно забронировала.

Я: Держи медальку за проницательность)) да, уже забронирован стол в «Bravado».

Hornet: Это был номер 2 в моем списке. Отличное место, Хани.

Я: Буду там впервые)) заказывала моя ассистентка — ее вкусу я доверяю.

Hornet: Обязательно закажи тунца-татаки, Хани, и потом пришлешь мне фото своих обглоданных пальцев))

Я не успеваю ответить, потому что приходит входящее от Резника.

На часах еще не слишком поздно — он вполне мог бы и перезвонить, но я держу это в уме.

Потрошитель: А что в пятницу?

Я перечитываю сообщение несколько раз.

О том, что у меня День рождения, я, конечно, не трубила раз в минуту, но говорила. Раз или два. Точно еще до того, как он умотал в столицу решать вопросы своей крестницы.

Я: У меня День рождения.

Пишу — и разглядываю буквы как будто они виноваты в том, что я чувствую себя настолько неловко. Как будто напрашиваюсь.