Чтение онлайн

— Я бы не был в этом так уверен! — решил наконец явить себя этому смертнику я.

Выйдя на свет, я скользнул взглядом по сидящей прямо на земле Раске, отметив, каким радостным блеском вспыхнули её глаза, и сосредоточился на Ратмире, стоящем чуть поодаль от девушки. Её платье было порвано, а на щеке алел след от удара, но взгляд оставался упрямым, хоть и слегка замутнённым.

— Не спеши! — отрезал я, заметив, как мужчина потянулся, чтобы достать кинжал из ножен. Запалив на руке огненный вихрь, я продемонстрировал ему всю свою мощь. Пламя осветило помещение, отбросив на стены зловещие тени.

— Сам дознаватель явился, — расплылся в мерзкой улыбке Ратмир, опустив руку. — Не ожидал тебя столь быстро… Хм, удивил…

— Братец твой во время моих допросов также удивлялся, — хмыкнул я, заметив, какой злобой налились тёмные глаза оборца.

— Ты ответишь! За всё!

— Вряд ли! А вот тебе придётся. Составишь младшему компании на рудниках, всё ж веселее будет!

— Заткнись, паршивец! — кинулся на меня этот увалень, но я быстро спеленал его кольцами огненной силы, давя с такой внутренней злостью, чтобы этот гад ощутил всю силу моего гнева.

Ратмир скорчился от боли, а потом неожиданно громко расхохотался.

— Какой же ты дурак, Орислав Савосский! Думаешь, я боюсь умереть или сгнить на рудниках? Мне уже давно всё равно. Это не вызывает у меня ни капли страха. А вот осознание твоей боли бесконечно веселит и дарит душе давно забытую радость…

— О чём ты? — нахмурился я, не понимая, к чему ведёт этот ублюдок.

— Думаешь, я не подготовился? — захохотал Ратмир счастливо. — Да я ещё в академии, пока твоя ненаглядная была в отключке, щедро смазал её запястья настоем маренника дикого. У тебя есть пара минут, чтобы попрощаться с зазнобой. После для подобного, боюсь, Мара тебя к себе не пропустит…

— Раска… — ошеломлённо прошептал я с рухнувшим в пятки сердцем, переведя взгляд на практически обескровленное лицо девушки. Её кожа приобрела мертвенную бледность, а губы, ещё недавно алые и живые, теперь казались выцветшими, почти серыми. Ресницы дрожали, будто она боролась с тяжестью, тянущей её прочь из этого мира.

— Раска! — завопил я во всю мощь лёгких и кинулся к ней.

Мою душу затопила чёрная, звенящая скорбью пустота...

Раска

В себя я приходила урывками, будто выныривала из вязкой, тёмной пучины на короткие мгновения — и снова тонула. В животе бесконечно и беспощадно что-то пекло, словно там разгорелся крошечный костёр, пожирающий меня изнутри. Горло горело, будто я глотнула раскалённого песка, кожа чесалась так, что хотелось содрать её, а голова была настолько туманной, что я не могла удержать свои мысли даже на пару секунд — они ускользали, как дым сквозь пальцы.

Сколько времени я провела в таком состоянии, мне было неведомо. Минуты сливались с часами, часы — с сутками. Но с каждым новым пробуждением я отчётливо осознавала: боль притупляется, а туман в голове мало-помалу рассеивается, открывая проблески ясности.

В очередной раз вынырнув из тёмного сновидения, я жадно потянула носом. В воздухе витал горький запах трав, раздражающий запах чистоты и чего-то ещё, неуловимо приятного: то ли мёда, то ли лаванды, то ли просто запаха жизни, пробивающегося сквозь боль и слабость.

Разлепив налитые тяжестью веки, я обвела взглядом окружающее меня пространство. Низкие сводчатые потолки, выбеленные стены, узкие окна с решётками, за которыми угадывалась серость раннего утра. На тумбочке у кровати — склянки со снадобьями и настоями, стопка чистых бинтов, свеча в медном подсвечнике. Не было ни малейших сомнений: я находилась в лазарете академии.

— Как ты себя чувствуешь? — раздалось тихо подле меня, и я испуганно перевела взгляд на бледного мужчину, замершего на стуле возле моей кровати. Его тёмные волосы были взъерошены, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался внимательным и тревожным.

— Нормально… — прокаркала я, поморщившись от хрипоты собственного голоса. Он царапал горло, будто наждак.

Орислав аккуратно поднялся и поднёс к моим губам стакан с мутной жидкостью. Пахнуло чем-то травяным, горьким, но в то же время успокаивающим.

— Спасибо… — чуть более мягким голосом прошептала я, сделав пару жадных глотков. Жидкость скользнула по горлу, оставляя за собой прохладный след. — Расскажешь?

— Ты в лазарете, — начал с очевидного дознаватель, потерев лицо руками. — Уже десятые сутки. Этот ублюдок отравил тебя настоем ядовитого маренника. Знаешь ведь, впитавшись через кожу, он за несколько часов мучительно убивает свою жертву. Лекари практически не давали тебе шансов, но ты молодец. Упрямство всё ж помогло тебе выкарабкаться.

Я медленно перевела взгляд на него, пытаясь сфокусироваться. Его лицо, обычно такое собранное и уверенное, осунулось, заросшая многодневной щетиной челюсть выдавала усталость, а под глазами залегли чёрные тени. Он будто бы разом постарел на десятки лет.

— Паршиво выглядишь… — неожиданно прошептала я, обведя взглядом его измождённое лицо.

— Ну а ты, как всегда, прекрасна! — искренне улыбнулся мне мужчина, и я смущённо отвела от него свой взор, чувствуя, как теплеют щёки.

— Ты что, все десять дней провёл подле моей койки? — спросила я, и в груди что-то дрогнуло.

— Я не мог иначе, — тихо ответил он. — В том, что случилось, — только моя вина. Если бы ты не выжила… — он громко сглотнул, покачав головой, — впрочем, даже думать об этом не хочу!

— Почему ты винишь себя? — непонимающе нахмурилась я, подавшись вперёд. Затёкшая спина несогласно заныла, и я поспешно откинулась назад на подушку, вжимаясь в неё.

— Это всё из-за меня и моего любопытного носа... — начала я. — Я сдала сора Светолика, его брат решил со мной поквитаться… Всё просто!

— Всё так, да не так… — тяжело вздохнул Орислав. — Как я тебе говорил, я прибыл сюда, получив ценные сведения от вашего профессора. Он сдал многих своих подельников, но, как я сейчас понимаю, далеко не всех. Однако это была не основная причина моего визита. С вылавливанием мелких оборских сошек мог справиться и любой рядовой дознаватель, а вот защиту единственного царского наследника можно было доверить только мне…

— Либо у меня мозги всё ещё в тумане, либо я ничего не понимаю! — нахмурилась я, покачав головой. — О чём ты толкуешь? Какой наследник? Всем же известно, что у царя нет детей!