Чтение онлайн

В Палате Начертаний у стола сидел мастер Бо, и горьковатый пар поднимался над двумя пиалами с чаем. Старик кивнул на ту, что стояла напротив.

— Твой чай.

Мин сел, взял посудину обеими руками и выпил. Тёплая ци из отвара толкнула каналы, расширяя их изнутри, и по телу прошла знакомая мягкая волна. Он знал, что каждый глоток делает его каналы шире и удобнее для чужой души, но пока что отвар точно так же делал и его самого сильнее, а сильнее ему быть было необходимо.

— Садись к столу, — Бо подвинул к нему стопку плашек. — Как обычно, продолжаем начертать лечебный знак.

Мин взял кисть и начал рисовать. Символ, который мастер Бо называл «лечебным», давался ему теперь проще. Переходные элементы ложились уверенно, петля обратной связи замыкалась с первого раза, и отдача, прежде бившая по пальцам раскалёнными иглами, стала глуше. Бо наблюдал из-за пиалы, и Мин чутьём ощущал тонкую нить ци, протянутую стариком, которой тот отслеживал его прогресс.

— Хорошо, — обронил Бо, когда Мин закончил третью плашку. Старик помолчал, постукивая ногтем по краю пиалы. — Лу Мин.

— Да, мастер?

— Через месяц будет затмение.

Мин поднял голову, а Бо смотрел на него, и бесцветные глаза старика казались почти тёплыми.

— Солнечное затмение, — повторил Бо, — открывает окно для ритуала «Раскрытия Разума». Если провести его правильно, потоки небесной ци укрепят каналы и помогут проложить новые. Такое окно появляется раз в несколько лет. Мы проведём этот ритуал вместе.

— Это большая честь для меня, мастер, — Мин склонил голову.

— Готовься, и я надеюсь, что к тому времени ты сможешь освоить лечебный знак. — Бо поднялся, забрал пиалу и вышел из мастерской, оставив Мина наедине с плашками.

Мин сидел и смотрел на символ, который только что нарисовал. На каменной плашке перед ним лежала печать подавления сознания, замаскированная под лечебный знак. Через месяц, в день затмения, Бо попытается активировать её и вырвать его душу из тела. Мин перевернул плашку лицевой стороной вниз и подвинул к себе чистую. Месяц на подготовку, этого должно хватить.

Следующие ночи Мин делил между двумя задачами, и обе не терпели промедления. Когда Палата засыпала и мастер Бо уходил в свои покои, Мин доставал из тайника под половицей свиток Шань Яо. Схема знака ментального подавления разворачивалась на столе, и при свете лампы Мин прочерчивал каждый штрих кончиком ногтя, запоминая углы и пересечения. Символ оказался сложнее всего, что он рисовал прежде. Переходные элементы вели ци по петлям обратной связи, и малейшая ошибка в нажиме направила бы поток не в цель, а обратно в руку начертателя.

Мин чертил его на плашках, стирал, рисовал снова. Отдача била по пальцам, он стискивал зубы, но кисть не останавливалась. К концу третьей ночи переходный узел лёг ровно, и плашка под его ладонью отозвалась вибрацией чужой ци, мягким ментальным давлением, направленным вовне.

Параллельно Мин штудировал атакующие символы из свитка, который переписал по памяти в библиотеке. «Круг высвобождения», зеркальная противоположность Круга замыкания, требовал перестройки мышечной памяти. Там, где в замыкании кисть уходила внутрь контура, в высвобождении она разворачивалась наружу, и первые попытки закончились тем, что обратный поток ци ударил Мину в запястье и онемел большой палец. Мин тряхнул рукой, дождался, пока вернётся чувствительность, и начал сначала.

Объявление повесили на доске у столовой в полдень. Горн увидел его первым и прибежал к Мину, громыхая сапогами по каменным ступеням.

— Турнир! — выпалил он, плюхнувшись на скамейку напротив. — Ежегодный Турнир Внешних Учеников! Через три с лишним недели!

Дэ Шен подошёл следом и сел рядом, пожевывая рисовую булочку. Откуда только он вечно их брал, загадка. Ибо из столовой еду выносить запрещали.

— Победитель получает собственную пещеру для культивации и набор ресурсов от Обители, — сказал он, прожевав. — А ещё рекомендацию. Если пройдёшь отбор по каналам и уровню, можно стать внутренним учеником.

— Внутренний ученик, — Горн расплылся в улыбке. — Собственная пещера. Ресурсы. Мин, мы должны участвовать.

Мин прикинул даты. Турнир начинался через день после назначенного Бо ритуала.

— Почему бы и нет, — кивнул он. — Надеюсь там нельзя калечить противников.

— Кстати, — Горн поднял перебинтованную руку и пошевелил пальцами, — наставник Фэн сказал что уже можно выбирать оружие, которое выдадут после первого года. Я долго думал и решил, что мечи не по мне. Возьму боевые перчатки, кулаки и так неплохо работают, а с усилением ци станут первоклассным оружием.

— Меч, — коротко сказал Дэ Шен. — Прямой клинок, без изысков. Техника Обители строится на бое на мечах, глупо не использовать это преимущество. А ты, Мин?

Оба посмотрели на него, и тот задумался, машинально потерев большим пальцем подушечку указательного.

— Начертателю оружие не нужно, — сказал он. — Моё оружие, это кисть.

— Кистью на турнире не подерёшься, — хмыкнул Горн.

— Я подумаю, — Мин усмехнулся. — может взять здоровенную кисть, ту что для стен Обители. Такой и голову проломить можно.

Горн открыл рот для очередного аргумента, однако Дэ Шен толкнул его локтем, и верзила проглотил реплику, так и не озвучив свои мысли. Мин смотрел на доску объявлений и думал лишь об одном. Если Бо захватит его тело в ночь ритуала, состязание не будет иметь значения. Если не захватит, своя пещера и статус внутреннего ученика изменят всё. Оба события сходились в одной точке, и Мин собирался быть готовым к каждому из них.

Каждая следующая ночь становилась короче предыдущей. После отбоя Мин запирал дверь каморки, доставал Чернильницу и начинал варку. Духовные камни с аукциона, шли один за другим. Чернильница жадно принимала ингредиенты, гудела, перемалывала их, и на дне оседали капли чернил, от которых воздух в каморке менял вкус. Огненные отдавали янтарным жаром, а земляные пахли сырой глиной так густо, что щипало в горле. Ледяные шли третьими, голубоватый холод от их флакона пробирал до костей сквозь толстое стекло. Мин закупоривал ёмкости и прятал в тайник, наращивая запас.

Между варками он садился на пол, скрещивал ноги и медитировал, втягивая ци из духовного камня, зажатого в ладони. Четырнадцать каналов пропускали поток всё свободнее, и где-то на краю пятнадцатого Мин ощущал упругую стенку, готовую поддаться, но ещё не созревшую для прорыва. Он не спешил, поскольку сорванный прорыв ломал фундамент, а Мин в этом вопросе был серьезен.

Если бы кто-то узнал, что Мин уже добрался до четвертого уровня Пробуждения, то кусал бы себе локти от зависти. Но ровно до тех пор, пока не узнал бы как много труда и сил было вложено в получение каждого из них.

Оставшееся до рассвета время уходило на кисть. Круг высвобождения лежал перед ним, и каждую ночь штрихи ложились увереннее. Там, где неделю назад отдача била по запястью, теперь ци проходила гладко, разворачивалась в ключевых узлах и выстреливала наружу коротким импульсом, от которого пламя лампы вздрагивало. Мин чертил, стирал и брался за кисть заново, и за каждым повтором двадцать четыре штриха, зеркальные знакомому замыканию и вывернутые наизнанку, ложились увереннее, а выброс ци набирал точность.