Чтение онлайн

Бух! Отскочив, развернулась, прижимаясь спиной к двери. Господи, делать-то что? Нее, ну я понимала, на что иду, а сейчас-то что? Да и вообще, что он со мной сделает? Вот реально? Ну не убьет же? Хотя… Ещё раз взглянув в глазок, вздохнула. Может и убьёт. Даже наверняка убьёт. Я бы убила.

— Десять, девять, восемь… — неслось из-за двери.

Причём так спокойно, что меня аж оторопь взяла.

— Семь, шесть, пять…

Мама дорогая, может всё-таки полицию вызвать? Я закусила палец, срывая ноготь, морщась от боли, оглядываясь по сторонам, выискивая в прихожке телефон. Причём я прекрасно понимала, что даже если их вызову, они успеют только обвести мелом мой остывающий трупик.

— Четыре, три, два, один…

А что, господи, не будет даже с четвертью, хвостиком и миллиметриком? Как так-то? Набирая полную грудь воздуха, я развернулась и, закрыв глаза, провернула замок, открывая дверь.

— Ноль!

— Товааарищ капитаан…

Охереть, я погибла…

Сказать, что я был в ярости, что хотел прибить эту сыкуху, да это было всё равно, что ничего не сказать! Я стоял и смотрел вслед байку, на котором эта ведьма сделала мне ручкой. Причем своему байку! Своему! И тихо обтекал оттого, как эта сучка меня умыла. Красиво. Ничего не скажешь!

— Убью! — достав телефон, набрал номер такси и, запрокинув голову, ждал, пока мне ответят, как придурок, пересчитывая, мать его, звёзды.

Я до сих пор не мог поверить, что она меня обвела вокруг пальца! Охереть! Когда она попросила прокатиться, я был больше чем уверен, что это так, дешёвый выебон, но… Ёб твою мать, по тому, как она свинтила, было понятно и дураку, с такими коняхами девчонка на ты. И вот сейчас я стоял и пожинал плоды своего распиздяйства.

— Плохо работаете, товариааарищ капитан. — писклявым ноющим голосом проблеял себе под нос, со всей дури шарахая по пивной банке, которая от удара перелетела через дорогу и шарахнула по стене, заливая остатками пива облупленную облицовку. — Пи*дец тебе, дрянь. Вот только доберусь и раскатаю, как бог черепаху. — достав из кармана пачку, вытянул зубами сигарету и затянулся, выпуская кольцами дым.

Но твою-то мать, уже сидя в такси, я улыбался, представляя себе, как приручу эту кошку, заставлю есть из своих рук. Она будет делать всё, что я только захочу. А представив себе, что конкретно я захочу, выругался, так как в штанах начался полный звездец, такой, что хоть прямо сейчас передёргивай. И злость снова разогналась от башки по всему телу. Такси, шурша колёсами, встало у подъезда.

— Спасибо, командир. — Выйдя, оглянулся.

Байк стоял припаркованный по всем правилам. Умница, девочка, но это тебя один хер не спасёт.

Я звонил минут пятнадцать. Толку ноль. В башке только один вопрос: она на что сейчас конкретно рассчитывает? На то, что дядя Дан развернётся и, плюнув на неё, почапает баиньки, сопя от обиды в подушку? И я понимал, что чем дольше я, как круглый идиот, тут стою весь из себя правильный, она ржёт над моим непроходимым дебилизмом и тем, что так ловко прокатила меня на члене. Хотя всё должно быть до трясучки наоборот.

— Давай же! Открывай! Ну! — цедил я под нос, запрокидывая голову, выжимая проклятый звонок. — Открывай, дрянь!

Уже не выдержав, шарахнул по двери кулаком со всей дури. Так, что она печально крякнула.

— Открывай! — ещё один удар, который уже волной прошёл по телу. Уперевшись головой в дерматиновую обшивку, вслушивался в тишину за злосчастным куском дерева.

Вслушивался до того момента, пока не услышал слабое шуршание. Ухмыльнувшись, тихо застонал. Вооот оно… Чувство страха, когда пальцы немеют и пот вдоль позвоночника. Когда дыхание становится работой, выталкиванием воздуха из лёгких, когда вместо крови сердце разгоняет по телу жидкий лёд, когда соски встают колом… Стоп! Соски? Так, соски это вообще из другой оперы. Но какого хера? Стоило их только представить, как там в баре, крупные, твёрдые как горох. И всё, планку напрочь сорвало. Удары в дверь посыпались один за другим. Появилось дикое желание вышибить эту самую дверь на хрен, тем более знал, что соседи сюда не сунутся. Факира тут боялись даже тараканы.

— Открывай, сучка!

Я чувствовал, что она на меня смотрит, прижалась к глазку и наблюдает, и от этого бешенство разметеливало мозги до фундамента. Где моя хвалёная выдержка? А нет её! Весь лимит моего спокойствия эта зараза намотала на свой кулачок.

И сейчас я исхожу тут на дерьмо, а ей хрен по деревне. Резко наклонившись, взглянул в глазок. Вооот она ты… Страшно тебе? Это правильно. Взбесила ты меня до дерьма фонтаном.

— Слушай сюда, маленькая сучка. — сквозь зубы, упираясь руками и башкой в дверь, прошипел я. — Я знаю, что ты стоишь за этой грёбанной дверью. Знаю, потому что чувствую запах твоего страха, а ещё я знаю, что ты прямо сейчас течёшь на меня. Я даю тебе ровно минуту, чтобы ты открыла сама. Если ты этого не сделаешь, я вышибу эту дверь, и тогда тебе будет пиздец. Я оттрахаю тебя прямо в прихожей, прижав к стене, держа тебя за горло. Ты меня поняла? Время пошло!

Я считал медленно, давая её время привыкнуть к тому, что будет больно… Что…

— Ноль!

Щелчок замка и дверь с легким скрипом открылась…

Во всех сексуальных играх, особенно БДМС, есть слово «стоп». Оно даёт партнёру ощущение защищённости, тот рычаг, при нажатии на который ты говоришь своему партнёру, что черта оказалась пройдена, и теперь любовь — это только боль. Не кайф на пределе, а именно боль. И нужно остановиться. Но я и понятия не имел, что есть слово «фас». То самое, от которого происходит замыкание по всем системам. От которого глючит так, что ровно, что алес. Всё. Точка, за которой тьма. И у нас, походу, это слово было. И маленькая дрянь его только что произнесла, вцепившись тоненькими пальчиками в большое махровое полотенце, в которое была замотана.

— Товааарищ капитааан, — потянула нахалка, прищуриваясь, поджимая губы, оглядывая меня, как барин вошь.

Удар в двести двадцать, под дых, наотмашь, выбивая предохранители все до одного с тихими щелчками: щёлк, щёлк, щёлк… Дыхание колом встало в груди. Я смотрел на неё не мигая, вбирая в себя, поглощая влажные волосы, от которых шмонило долбанным лимоном и мятой, огромные глаза сине-зелёного цвета в веерах длинных ресниц, высокие скулы, полные губы, нежную шейку, которую сейчас с огромным удовольствием бы скрутил одним движением, охрененно высокая грудь. Жаль сосков не видно под этой махрой и ножки… Полотенце не доходило и до середины бедра, так что обзор этих ножек был просто крышесносный, а учитывая то, что маленькая дрянь только что вышла из душа… Ох ёёё!!!!

Пальцы аж свело от желания сорвать с неё эту тряпку, развести точеные ножки в сторону и пройтись языком там, где всё наверняка пахнет этим самым лимоном и мятой, а потом отжарить её так, чтобы пахла мной. Везде, в каждой, мать её, дырочке.

— Вы проездом или дверь попутали? — облокотившись спиной о косяк, малявка сложила на груди руки и криво ухмыльнулась, оглядывая меня с ног до головы откровенно нагло, задерживаясь на члене, который очень недвусмысленно оттопыривал джинсы. — Смотрю, у вас намечается такая малюююсенькая проблемка. — Вздёрнув бровь, медленно провела языком по нижней губе.

Член очень бодро дёрнулся, судя по всему, увидев в этом приглашение с толком провести сегодняшнюю… Нет, ни хрена не ночь, утро, день, вечер, а потом можно и ночь, если дырки в ней не протру.

— Слушай, — делая к ней шаг, нависая над заразой всей массой, прошипел я, — ты что, в натуре, бессмертная? Не боишься, что сейчас дядя Дан стянет с тебя твоё полотенчико, — цапанул пальцем край махры, оттягивая его на себя, наслаждаясь шумным всхлипом и её попыткой вытянуть его из моей руки. — Перекинет через колено и пройдётся пятернёй по твоей такой упругой, но охочей до приключений заднице.