Вечность для Дракона
Шрифт:
К моему магическому потоку присоединяются еще восемь, смешиваясь и туго переплетаясь. Они не имеют цвета, но я и без того прекрасно отличаю все оттенки чужой магии, что медленно, словно патока заполняет разлом.
Объединив силы, каждый отдает больше, чем должен. Без Мины, без возможности замкнуть цепь, мы выкладываемся до самого конца. Пропасть впитывает магию как пересохшая земля вбирает в себя воду. Разлом принимает отданное сначала неохотно, но с каждой новой секундой со все большей жадностью, высасывая нас практически дочиста и ненасытно требуя еще.
Пламя утихает, оставляя после себя поднимающийся со дна дым, а девять чародеев устало молчат, прислонившись спинами к раскаленным, оплавленным камням. Нам требуется время, чтобы перевести дыхание и нащупать внутри себя остатки силы.
Магии живущих в университете студентов и преподавателей не хватает. Нашей теперь тоже. Я думал, что у нас в запасе еще годы, десятки лет. Но чувствуя сейчас агонию умирающего мира, мы все понимаем, что этого времени у нас больше нет. Дни, возможно недели, вот все, что остается.
Теперь обучение Мины требуется ускорить еще по этой причине. Без нее мы не справимся. Больше, чем в момент смерти чародея, выброс магии спровоцирует только его инициация.
Макс приходит в себя первым. Устало прикрывает глаза и собирая остатки разлитой в эфире силы, направляет ее на клубящийся и медленно подымающийся со дна пропасти черный дым, растворяя и не давай тому подняться на поверхность.
Я, а вскоре и остальные, молча присоединяются. Нужно приложить последние усилия, потому что паника студентов, заметивших дымящуюся пропасть, нам точно ни к чему.
«Нас уже не хватает», — грустно констатирует очевидный факт Айлин, и на ее плечо ложится тяжелая рука Калеба.
«Я думаю, скоро все изменится, — говорю со вздохом, понимая, что не могу больше молчать. Потому что они единственные, кого я могу назвать семьей и потому что времени остаётся мало, а мы должны быть готовы ко всему, — но я пока не хочу говорить об этом».
«Это то, о чем я думаю?» — спрашивает Сеира, возбужденно блеснув глазами.
Я оглядываю остальных. Они все, затаив дыхание ждут ответ. Я понимаю, что они тоже скучали и ждали, что имеют право знать, но черт, я не хочу делиться пока даже знанием о ее существовании.
«Это она?!» — не выдержав, снова спрашивает Сеира.
Пока я пытаюсь побороть ревность, предательская, неуместно широкая улыбка от воспоминаний о Мине снова выдает меня с головой.
«Ты прямо человек-загадка, — фыркает Индира. — Тем более я была в гнезде и чувствовала ее магию на вашем острове. Не хотела рассказывать, но если уж ты сам начал…»
«Она еще ничего не знает, держитесь пока подальше», — предупреждаю, все еще не желая делить ее.
«Доволен, как дракон в пекле», — ворчит Елена любимую поговорку, которую даже не в нашем мире придумали, но улыбается.
«Да уж не идиоты, подождем, пока хоть что-то вспомнит, — отвечает Аникей на мою реплику, прижимает к себе Сеиру и говорит уже ей: — Вспомни себя, когда мы встретились. Дай им побыть вдвоем»
«Все равно это не честно», — обиженно бурчит под нос и выглядит самой несчастной на свете. Маленькая манипуляторша.
«Даже не пытайся, Сеира, — хмыкает с улыбкой Калеб, — Кайд, конечно, самый терпеливый из нас, но вот так сразу делиться?» — и качает головой, заставляя Сеиру еще сильнее насупиться.
Над пропастью повисает тишина.
«Напомните мне, зачем мы это делаем?» — спрашивает Дамир с раздражением.
«Потому что когда-нибудь эфир в этом мире измениться и у нас может появиться маленький дракончик, — на распев объясняет Индира. Для двухметровой горы тугих мышц голос ее звучит на удивление мелодично, женственно так звучит, — а для этого мы должны приложить усилия и немного его спасти».
Несмотря на то, что дети у драконов рождаются слишком редко, инстинкт материнства у чародеек самый сильный среди прочих. Ради этого любая пойдет на все, включая вековые ожидания подходящего места обзавестись потомством. Чародей же в любом облике сделает ради своей пары что угодно, включая растянувшийся на века поиск идеального места для будущего гнезда. Проблема лишь в том, что когда наш мир опустел, мы потеряли способность иметь детей. Со временем мы поняли, что проблема в зачатии, потому что драконы рождались и у обычных людей.
«А еще потому, что этот мир страдает, а нам не сложно помочь», — добавляет Айлин. Она обычно молчаливая и услышать от нее даже короткую реплику большая редкость. Сегодня же она особенно разговорчива.
«Жаль, что мы не можем обернуться, — вздыхает Елена. — Нырнуть бы сейчас вниз, посмотреть, что там происходит», — она опасливо наклоняется, заглядывая в темную пропасть под ногами. Макс тянет ее за руку обратно, вынуждая отойти от края и награждает выразительным взглядом исподлобья. Та только плечами пожимает.
Так, переговариваясь, мы провозились до самого позднего вечера и закончили только когда тонкая голубая полоса над головой сменяется черной, усыпанной яркими звездами. Стоит только темноте укрыть Араван, мы вздыхаем с облегчением и покидаем разлом. Теперь, даже если черный дым и достигнет поверхности, ночью его не заметят.
Чтобы запах гари не долетел до замка, приходится снова приложить усилия и изменить направление ветра. Мы не всесильны, но при должных умениях и объединившись, способны на многое.
Прощаюсь со всеми и перемещаюсь прямиком в душевую. Испорченную одежду скидываю в раковину и сжигаю. Торопливо принимаю душ и залечиваю обожженное горло и поджаренную местами кожу. Бросаю взгляд на часы. Уже довольно поздно и Мина наверно спит… но мне нестерпимо, до дрожи хочется ее увидеть.
Снова одеваюсь и, забыв хоть немного подсушить волосы, выхожу в коридор.
Глава 16
Мина
Я стараюсь не спешить, идя к двери максимально медленно. Но комната длиной три метра не оставляет возможностей для маневров и уже через пару секунд, сделав глубокий вдох, дверь все же распахиваю.
Как и ожидалось, на пороге стоит Кайд. Хмурое выражение его лица медленно сменяется улыбкой. И столько откровенного предвкушения я в ней вижу, настолько привлекательной она мне кажется, что у меня коленки дрожат, а решимость соблюдать дистанцию стремительно тает. Но вот он шагает навстречу и я отхожу на шаг назад. Кайд замирает. Между нами огромный транспарант «НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ!» и плевать, что невидимый и мной придуманный.
А потом я замечаю глубокие тени под глазами и неестественно бледный цвет его обычно смуглого лица.