Чтение онлайн

Животное, которое перейдёт на кости, выведет себя из конкуренции с хищниками и другими падальщиками, которые не могут переваривать кости, потому что это вообще другая пищевая ниша.

— Бородач! — вспомнил я.

Орёл-бородач — вот это известная пташка, которая питалась падалью, преимущественно, костями, и даже до зоошизы чувствовала себя просто отлично. А уж теперь, я думаю, у бородачей раздолье.

«Носятся сейчас, наверное, на летающих „Приорах“ и стреляют в землю из травматов…» — подумал я и улыбнулся.

Смотрю на механические наручные часы, налутанные в одном из домов — местное время я узнал с настенных часов в той же квартире, всё ещё работающих на неожиданно живучих батарейках, несмотря на гибель хозяев, падение человеческой цивилизации и потерю всяческого смысла собственного существования.

На часах 18:16, а это значит, что рабочий день уже закончился, но работа не закончилась — надо пролутать ещё минимум три дома на этой улице, а затем приготовиться к тому, о чём предупредил меня Аммар.

«Нет, надо его спросить, что за хуйня тут происходит», — решил я. — «Мне, конечно, выгодно сталкиваться с неопознанными угрозами, так как за них интерфейс щедро платит опытом, но Аммар нагнал на меня жути и что-то я очкую».

Выхожу из дома, креплю на его дверь жёлтый стикер, чтобы не потерять, после чего направляюсь в восточную часть города, где орудуют негры-мародёры.

— Аммар! — позвал я, добравшись до мотоциклов.

— Тише… — прошептал он, выйдя из калитки ближайшего дома.

Домик этот оснащён высокой кованой оградой, что свидетельствует об экстремальной зажиточности его хозяина — это у нас такой оградой никого не удивишь, хотя кто-то скажет, что её счастливый обладатель зажрался, а тут всё совсем иначе.

— Ты сказал, что ночью что-то будет — что именно? — спросил я.

— Летучие ночные твари, — ответил Аммар. — Мы постараемся уйти отсюда, пока окончательно не стемнело. Мой совет — тоже уходи в своё убежище. Чем раньше — тем лучше.

— Филины? — напрягшись, спросил я.

— Нет, — сказал Аммар. — Я уже давно не слышал ничего о филинах. Ты что, недавно здесь?

— Да, я же сказал, что пришёл из Египта, — ответил я. — Так что за твари?

— Летучие мыши, — ответил Аммар. — От них не уйти в пустыне — они сожрут тебя, если не спрячешься вовремя. У нас мало времени — прощай.

— Вампиры, что ли? — уточнил я.

Но Аммар ничего не ответил и исчез во тьме заброшенного дома.

Пожимаю плечами и двигаюсь обратно в свою зону ответственности, чтобы приготовиться к ночлегу.

Летучие мыши — это не круто. Но, я думаю, как-нибудь справлюсь с ними, потому что они вряд ли имеют монструозные размеры и умеют бросать камни на крыши зданий. Это точно не орлы и не филины, поэтому я не жду от них экзистенциальной угрозы.

«Надо просто найти здание покрепче, на всякий случай», — решил я. — «Забаррикадируюсь и пережду ночь, а если пойму, что это хуйня какая-то, то развлеку себя охотой на летучих мышей».

В качестве места для ночлега я выбрал давно ограбленный полицейский участок — это толстые железобетонные стены, зарешеченные окна, стальные двери и узкие коридоры. Если летучие мыши — это вообще пиздец, что маловероятно, но не исключено, то закроюсь в камере и буду постреливать по ним из автомата.

Пока я шёл, за моей спиной заревели движки и команда Аммара поехала прочь, в некое укрытие. Собрали они мало чего — воду, какую-то еду, несколько аккумуляторов, а также нашли где-то охотничье ружьё. Ну, это такое себе — крайне неудачный рейд, по общепринятым меркам. А по меркам Фронтира, это выглядит так, будто они съездили подышать свежим воздухом.

«Это убыточно, по нашим меркам: ты потратил время КДшников, подверг их какой-то степени риска, потратил моторесурс, потратил бензу, а взамен — ружьё, блядь…» — подумал я, заходя в полицейский участок. — «Рейд ради пачки печенья и баночки варенья…»

Осматриваюсь в помещениях и начинаю наводить собственный фэн-шуй: вытаскиваю из оружейной комнаты пустые шкафы, которыми загораживаю все окна и ненужные двери, вентиляционные отверстия тоже перекрываю доступными средствами, а затем берусь за мебель и обустраиваю баррикады.

Выход на крышу я перекрываю массивным сейфом, который кто-то вскрыл с помощью сварочного аппарата, а окна второго этажа блокирую жестяными шкафами для документов и личными шкафчиками.

В подвале обнаруживаю цепи непонятного назначения, которыми перетягиваю наиболее ответственные шкафы, чтобы их было гораздо сложнее вырвать.

Вытащив из кабинета начальника массивное кожаное кресло, размещаю его в камере, из которой я выкорчевал нары, унитаз и раковину. Дыры в полу пришлось законопатить, чтобы не воняло, а на одну из стен повесить картину с негром в мундире — для антуража.

Телефона нет, поэтому с его помощью не развлечёшься, но у начальника полицейского участка обнаружилась неплохая библиотека, в которой нашлась художественная литература на арабском языке.

Я выбрал две книги авторства некоего Амира Таджа Аль-Сэра: «Эбола '76» и «Охотник за личинками». Есть ещё десяток художественных произведений, которые я загрузил в свой рюкзак и, в конце концов, обязательно прочитаю.

Сажусь в мягкое кресло посреди тюремной камеры и открываю «Охотника за личинками».

Когда окончательно стемнело, я включил небольшой светодиодный фонарик-брелок, который подвесил на разгрузку. Под холодным голубым светом, исходящим от этого брелока, я продолжил с интересом читать об этом Мусе, который собирает личинки.

Поначалу непонятно зачем, а главное, нахуя он их собирает, но затем всё раскрывается — этот челик является серьёзным бизнесменом, который выкапывает личинки и продаёт их потом рыбакам, на что и живёт.

«It’s not funny business», (1) — подумалось мне.

Окружающие люди относятся к Мусе с презрением, так как в суданском обществе считается, что бизнес на личинках — это страшное западло, не достойное уважаемого обществом человека. Кто-то считает, что он странный, кто-то считает, что он лошара, а Мусе глубоко насрать — он делает бизнес, с которого живёт.

«Если бы я, до зоошизы, занимался копанием дождевых червей для рыбаков — чего такого-то?» — решил я прерваться и обдумать это. — «А-а-а, вообще-то, у Мусы это дело всей жизни, то есть, он больше ничем не занимается. Ну да, тогда это, действительно, странно для окружающих…»