Чтение онлайн

Тем не менее, высасываю содержимое обёртки и тщательно вылизываю её внутреннюю часть, чтобы пустынным насекомым не досталось вообще нихрена.

Снова слышу жужжание дрона-камикадзе и выхватываю Глок 17.

Из-за экстремальной жары, объекты в ИК-режиме видно чуть хуже, поэтому я полагаюсь на ЭМ-режим — дроны и прочая электроника исправно выделяют ЭМ-излучение, поэтому их видно всегда и ничего противник с этим поделать не сможет.

Вскидываю пистолет и открываю огонь по дрону, который начинает активно маневрировать, параллельно с этим приближаясь ко мне.

Замечаю, как от корпуса дрона отлетает кусок пластика, после чего он прекращает манёвры и падает в песок. Раздаётся взрыв, и в небо вздымаются песок и пыль.

Продолжаю бег и думаю о том, что эти уроды очень хорошо подготовились к погоне. Полагаю, у них есть полноценная подвижная станция дронов — наверное, большой грузовик с кунгом, оборудованным антенной и комфортными местами для операторов.

Надо свалить от них подальше, вглубь пустыни, чтобы преследование потеряло всяческий смысл, а такое возможно, так как они тоже живые люди и они тоже легко могут не вернуться из сердца пустыни…

Наламываться на КДшников-преследователей мне не с руки, так как их там около сотни. Бегать так же быстро и так же долго, как я, могут примерно два десятка из них, но и такого количества с лихвой хватит на такого, как я.

Всё-таки, местные сильные мира сего гораздо сильнее и организованнее, чем наши отечественные — тут сотни КДшников, под контролем одного эмира, это что-то в порядке вещей. А уж гвардия султана — это сильнейшие КДшники Египта, в числе которых я состоял, пусть и номинально.

«Ночью эти гондоны снова активизируются», — подумал я с негодованием. — «Похоже, что у остальных КДшников проблема не со скоростью, а с перегревом — они не могут бегать на такой жаре».

Было бы идеально перемочить их всех, чтобы налутать кучу опыта, но я понимаю, что это нереально. Индивидуально-то я, может, и сильнее каждого из них, что, вообще-то, не гарантировано, но толпой и батьку легче пиздить.

«Я заведу их в таких дебри, в которые пустынные шакалы срать ходят только в составе, минимум, роты», — подумал я, оглянувшись. — «Да, бегут, суки».

Всё-таки, я испытываю сильный дискомфорт от этой ситуации, потому что мне душевно больно от того, что я трачу кучу килокалорий, которые нужны мне для того, чтобы выжить в пустыне.

Эти КДшники — это наименьшая из моих проблем, так как пустыня гораздо опаснее. А то, что будет после неё, возможно, будет опаснее в сотню раз, так как это Африка — с ней лучше вообще не шутить, так как она не понимает шуток.

И чтобы выжить, мне нужно очень много килокалорий, а я их трачу в огромных количествах.

Будь сейчас нормальная ситуация, например, спокойный рейд, без преследователей на хвосте, я бы вообще не бегал под палящим солнцем, а вместо этого нашёл бы себе хорошее местечко с теньком.

В пустыне имеет смысл перемещаться только ночами, когда температура упадёт до приемлемых значений, но я вообще не спал и даже жопу на песок не опускал — эти уроды гонят меня по пустыне, не давая возможности сделать остановку хотя бы на десяток минут.

«Ничего-ничего…» — подумал я, взбираясь на бархан и оглядываясь назад.

Я уже в Судане, если верить разграничительным столбам, стоявшим посреди пустыни.

Граница между Египтом и Суданом, на мой взгляд, очень странная, так как никаких тебе погранзастав, заборов и прочего — просто стоят редкие столбы, по которым ты можешь понять, что ты больше не в Египте.

«Да и нет больше никаких государств — это всё условности, нужные только для ориентации на местности», — подумал я, спускаясь по скату очередной дюны.

Где-то высоко в небе висит дрон-разведчик, который пасёт меня, и я ничего не могу с этим сделать. У противника есть техническое превосходство надо мной, поэтому просто скрыться от него не получится.

У меня единственная надежда — быть выносливее вражеских КДшников и их техники, чтобы они почувствовали себя дискомфортно и осознали, что погоня бессмысленна.

Прибавляю темп, мысленно плюнув на потери килокалорий.

*Судан, вилаят Северный Кордофан, в пустыне, 7 августа 2028 года*

— Ах-ха-ха! — радостно заржал я, когда увидел, что случилось.

Я бежал, как бежал, всё это время, десятки часов подряд, но во время очередного оглядывания обнаружил, что позади меня никого нет.

Недолго поколебавшись, я решил выяснить, что всё это значит, поэтому вернулся на десяток километров назад — пообещал себе, что брошусь назад сразу же, как увижу противника.

Противника я не увидел, зато увидел следы боя. И, судя по иглам, торчащим в песке, это был большой ёж-мутант.

Он завалил какое-то количество КДшников, но потом его грохнули и погрузили в кузов грузовика, вероятно, вместе с телами убитых КДшников.

Кровь, пущенная ежом, уже сварилась под Солнцем, поэтому стала плохо различима на фоне рыжего песка, но у меня есть УФ-режим, который позволяет сформировать полное представление о том, как проходил бой.

Похоже, что ежа замочили с помощью гранатомёта, так как на песке можно увидеть место взрыва, а также обломки от выстрела РПГ-7 — я нашёл одну лопасть стабилизатора.

Вероятно, это какой-то другой вид ежа, потому что иглы у него ломкие, но структурой очень похожи на те, что были у Ёжика, который поставил меня на таймер.

«Эта колючая мразь навсегда в моём сердце», — подумал я и постучал себя кулаком по нагруднику бронежилета.

Вряд ли из этих игл можно сделать нормальный стилет, но я, тем не менее, собрал пять относительно целых игл, не разбившихся об песок, и обернул их в кусок ткани, найденный в пустыне, по дороге сюда.

На самом деле, я нашёл костяк какого-то челика, пытавшегося преодолеть эти пески задолго до меня. Его никто так и не съел, поэтому он мумифицировался, но его одежда относительно уцелела и я пустил её на ветошь. Синтетическая ветровка только выцвела, а остальные её свойства сохранились почти в первозданном виде.

«Это сила нефтяной промышленности…» — подумал я, аккуратно помещая свёрток в самодельный рюкзак.

Я сделал его из спортивных штанов, принадлежавших мертвецу, тоже синтетических.