Вечно голодный студент 8
Шрифт:
— Шахром, ты как? — спросил он, взмахнув пару раз крыльями и приблизившись к раненому соратнику. — Ты живой?!
— Да… — ответил Шахром.
Наконец, он начал соображать и активировал форсированную регенерацию. Она обошлась ему в 49 376 килокалорий, потому что повреждён позвоночник, а также отбиты внутренние органы.
— Я думал, ты погиб, когда в тебя выстрелили из КПВТ! — воскликнул Ярты-Гулок.
Он начал возиться с бронежилетом Шахрома.
— Пробития нет! — сообщил он. — Но крови много!
— Оставь меня… — попросил его Шахром.
— Таймера нет?! — обеспокоенно спросил карлик.
— Нет… — ответил Шахром. — Я оклемаюсь…
— Надо оттащить тебя с улицы, — сказал Ярты-Гулок и взялся за ручку на бронежилете.
Он затащил Шахрома в ближайший дом, помогая себе крыльями, но это сделало форсированную регенерацию ещё дороже — на 9547 килокалорий.
«Наверное, увеличилась тяжесть повреждений…» — подумал Шахром, который не почувствовал почти ничего.
— Я пошёл! — сказал Ярты-Гулок. — Лежи тут — я расскажу о тебе санитарам!
Шахром прикрыл глаза, а затем открыл их, соглашаясь с ним.
Крылатый карлик выбежал на улицу, а затем взлетел, исчезнув где-то в небесах, а Шахром продолжил лежать, ощущая нарастающие зуд и теплоту в области спины.
Он чудом пережил попадание из КПВТ, если верить Ярты-Гулоку — это чудо, не иначе, потому что его бронежилет не предназначен против такого.
Щека, который выбил для него эту броню у своих, предупредил, что эта броня МОЖЕТ выдержать попадание из КПВ, но без каких-либо гарантий.
«Пуля не пробила пластину, но от этого не легче…» — подумал Шахром. — «Так глупо подставился…»
С улицы доносится почти непрерывный треск пулемётов и автоматов, лишь иногда разбавляемый хлопками взрывов.
«Надеюсь, Лапша и Щека сумели отрезать пути отступления и возьмут местного сатрапа», — подумал Шахром.
Персы оказывают им неожиданно сильное сопротивление — они бьются за свою землю с яростью львов, но, мало-помалу, пятятся и теряют территории.
Взятые в ходе второй битвы за Боджнурд пленные сообщили, что регионом теперь управляет сатрап Эзатолла, который, получается, является сильнейшим сатрапом этой части Ирана.
В переговоры с персами никто, разумеется, вступать не стал, потому что нельзя договориться с теми, кто рассматривает тебя как потенциального раба, а твоих женщин видит исключительно как передвижные матки.
Пленные ничего не знали о судьбе Студика и имени такого не слышали, но это ещё ни о чём не говорит.
План операции по штурму Мешхеда, фактически столицы этого региона, предполагает захват сатрапа, который может знать очень многое — так информацию можно узнать гораздо надёжнее, чем с помощью переговоров…
«Всё равно, с ними не договориться», — подумал Шахром. — «Их нужно уничтожить — здесь каждый сатрап считает своим долгом завести гарем из десятков женщин, чтобы родить и вырастить себе будущую армию».
Бой, постепенно, удалился на юго-запад, а Шахрому осталось «лечиться» целых 9 часов и 43 минуты.
Повреждения позвоночника — это самые дорогие и длительные восстановительные работы для форсированной регенерации, поэтому он не удивлён, несмотря на то, что ещё ни разу, до сегодняшнего дня, не получал подобных травм.
— «Подъезд-1», вызывает «Дихлофос-1», — раздалось из рации.
— «Дихлафос-1», «Падъез-1» на связи… — ответил Шахром, стараясь не шевелиться.
— Мне сказали, что ты получил ранение — дай координаты, — сказал Бубен. — Вышлю санитаров.
— Вижу овощная рынок… — сообщил Шахром. — Тамеш фруит…
— Секунду, — попросил Бубен. — Понял, где ты. Держись — скоро будут санитары. И извини, что не заметил вовремя — был занят на другом участке.
— Ничо, — ответил Шахром. — Бываит, есь жи…
Примерно через десяток минут раздались шаги, а затем в помещение вошли трое ополченцев с носилками.
— Ты как, цел? — спросил один из них.
— Нет… — ответил Шахром. — Фарсированы регенирация работаит… Спина… Пазваночик — аккуратна… Билять…
— Понял тебя — сейчас аккуратно поднимем, — ответил ополченец. — Вовчик, Рахим — на счёт три.
Через несколько минут его уже несли на носилках в тыл — медицинская помощь ему не нужна, так как таймера нет, но нужно спокойное и безопасное место, чтобы отлежаться.
— И ты тут… — произнёс Вин, рядом с которым его и положили.
— Да… — произнёс Шахром. — А ти как тута?
— Ох, история короткая, но эпическая, — ответил он и продемонстрировал две перебинтованные культи, которые у него вместо рук. — Вошёл на территорию парка, что после бульвара Серми, а там шестеро боевиков и трое КДшников! Отступать было некуда, а подмоги рядом не было, поэтому пришлось вступать в бой. Боевиков я положил быстро, как и двоих КДшников, но вот третий, пидарас… У него кислотная способность — выжег мне обе руки, но сдох от ежового стилета. Теперь долго регенить руки…
— Зато живой, брат… — сказал Шахром и медленно повернул к нему голову. — А руки отрастятся…
*Исламская Республика Иран, остан Хорасан-Резави, город Мешхед, район № 9, 10 марта 2028 года*
— Он говорит, что мы все — дети шлюхи, которую трахала команда матросов, — перевёл Шахром.
— Мне нравится, что он использует морскую тематику, — оскалившись, произнёс Щека. — Потому что я ему сейчас якорь в жопу засуну! Думан! Найди мне якорь!
— Здесь?! — спросил ополченец. — Тут же ни рек, ни озёр! Где я его достану?!
— Меня это мало ебёт — найди, укради, изобрети! — ответил Щека. — Я хочу засунуть ему в жопу якорь! Шахром, переведи это этому пидору!
— Он сказал, что раз тебе нравится морская тематика, то он засунет тебе якорь в жопу, — сообщил Шахром сатрапу Эзатолле.
Бой за Мешхед уже завершён — уничтожить удалось не всех противников, потому что часть вражеских алпов, оставив боевиков умирать, вырвалась из города, но сатрап попал в ловушку.