Чтение онлайн

– Давай помогу.

Кира просит освободить балкон от лишних завалов, чтобы при желании все могли на него выходить дышать воздухом, а затем вместе с Егором развесить по офису фонарики – для праздничной обстановки. И зажечь свечи.

Она говорит все это, а руки ее быстро и ловко работают: разрезают багет, смазывают маслом, накрывают сыром или колбасой, фигурно раскладывают по тарелкам маслины, остатки сыров и рыбу.

Раздается звонок.

– А вот и новая подмога, – говорит Роман и идет открывать.

На пороге стоят Алла и Влад и демонстративно протягивают коробки конфет, апельсины, яблоки, виноград. Прямо перед ними на полу стоят два огромных торта.

– Чую, знатно погуляем же мы сегодня, ой знатно!.. – вместо приветствия говорит Алла и впархивает в комнату через открытые двери. За ней следом входит Влад.

Мы с Y приходим последними, и Кира на нас шутливо ворчит:

– Ну наконец-то!.. А то мы уже заждались помидоров, огурцов к столу и живого повода для нашей вечеринки!

Пока остальные заняты кто чем, я не могу найти себе места. То раскладываю сыр вместе с Кирой, то мою апельсины с Аллой, то торчу с парнями на балконе. Они пыхтят сигаретами и травят анекдоты, но я не могу уловить, когда смеяться, – мои мысли заняты другим.

Я сегодня совершенно бесполезна.

Поэтому возвращаюсь в комнату, придвигаю к себе килограммовую упаковку, забытую в углу, и начинаю распаковывать серую оберточную бумагу. Освобождаю из нее первый том. Винного цвета обложка; ниже фамилии автора и названия – яркая иллюстрация: рассвет над горным озером, где небо, вода и каменные исполины становятся единым целым, гармоничным, насыщенным, вечно меняющимся и подлаживающимся друг к другу. Пурпурные отблески расцвечивают огненно-горящий небосвод, живая голубизна просыпающегося неба контрастирует с горами, которые разрывают в клочья остатки ночи, и все это стократ усиливается отражением на глади воды. Я надеюсь, зрелищно и для этой книги символично. Ее главная иллюстрация стала нашим коллегиальным решением – несколько вечеров подряд Y и я обсуждали, спорили и перебирали варианты.

Перед тем как раскрыть книгу, я чувствую внутренний трепет – это мой первый роман!..

«Если вам говорят, что в жизни все сложно, не верьте. Все – не сложнее, чем было до или будет после, но точно гораздо увлекательнее» – так начинается моя первая в жизни аннотация, пусть и написана она не совсем стандартным сухим языком. Это постарался Y, за что я ему очень благодарна.

Я громко принюхиваюсь. Люблю, как пахнут свежая бумага и типографская краска, и этот пьянящий аромат я различаю даже сейчас в острых запахах колбасы, рыбы и цитрусовых. А как хрустят еще девственные не заломленные страницы! Легкое опьянение от предвкушения чтения всегда было сравнимо для меня с глотком старого изысканного вина.

Я склоняюсь над второй стопкой, запакованной в рыжеватую бумагу, тоже аккуратно ее надрываю и заглядываю внутрь.

– Рви, не стесняйся, – доносится до меня голос Влада. Он уже вернулся с балкона, внеся за собой в комнату прохладный шлейф вечера и легкие ноты табака, улыбается и раскладывает салфетки вокруг тарелок. – Вытаскивай на свет божий. Это создание уже народилось, так что – вперед.

Томик скромнее по объему и строже в отделке, но не менее приятный. Эпохальный томик, собственно говоря, ведь именно он – мой первый заказ на писательский труд, который помог втиснуть аморфное «может быть, когда-нибудь» в четкие временные границы «надо – к концу лета». Пока я работала, Влад не тревожил меня, лишь изредка звонил и интересовался, нужна ли от него какая-нибудь помощь. Для меня же это было признаком доверия и еще больше подстегивало к работе.

– А теперь попрошу минуточку внимания, – стучит вилкой по бокалу Y, когда все уже готово, бокалы наполнены, бутерброды разложены, ноздри щекочут аппетитные ароматы, и повисает торжественно-напряженная тишина. – Как вы знаете, мы все здесь сегодня собрались, чтобы отметить знаменательнейшее событие: рождение новой молодой звезды на литературной горизонте нашего города, страны, возможно, Европы и даже мира – такой же звезды, как ваш покорный слуга.

Y иронизирует и веселится, об этом говорит весь его вид – сияющие глаза и лысина с испариной, несколько театральная манишка, легкое пританцовывание на месте, пока он произносит тост, драматические паузы между словами и даже непривычный перстень на правом мизинце. Он намеренно говорит высокопарно, и его речь то и дело прерывается сдавленными смешками.

– Так вот, господа. Считаю особой честью выпить это прекрасное шампанское, которое я обычно не пью, но на которое сегодня готов согласиться, – за девушку, которую считаю невероятно талантливой. Хочу пожелать тебе, дорогая, жирной музы, всевидящего ока писателя и темпераментного пера, и чтобы каждый из вышеперечисленного служил тебе верой и правдой многие лета!..

– Поздравляем!.. Поздравляем!.. Поздравляем!..

Шесть возбужденных голосов, потом сразу всплеск рук и веселое улюлюканье. Я чувствую, что заливаюсь краской от кончиков ушей до самых пяток. Это приятно и немножко неудобно – столько внимания к моей персоне для меня редкость.

А еще через час голоса, смех и топот в комнате стоят несмолкаемым гулом. Синатру сменили Пиаф, «Модерн Токинг» и Верка Сердючка. Блестят глаза, бокалы и торшеры. Пляшут ноги, стулья и столы. Трещат двери, паркет и алкоголь в мозгах. Хохочут лица, зеркала и гробы за ширмой.

Кутерьма!..

В общей суете не замечаю, как возле меня вырастает Кира.

– Ну что? Как н-настроение, дорогая? Довольна?…

– Да, Кирушка, спасибо тебе за все.

– Угу… Ладно. Ты – молодец.

Кира замолкает, потом кладет руку мне на плечо, склоняется близко и шепчет:

– Да пошла ты…

– ?…

– Да – пошла ты.

Она замолкает, точно решаясь на что-то, и продолжает:

– Везет тебе все-таки. Ну почему тебе всегда везет?… И г-горбатиться бросила, и книги пишет, и… главное!.. – и мужика отхватила приличного. И богат, и красавец, и звезда. И личность, что н-немаловажно, интересная, да?… Не то что мой Роман, серость, а не жених, сплошная с-серость. Ну не везуха ли тебе, а?… Почему так все, скажи мне?… Почему одним все, а другим ничего?…

Я не знаю, что ответить. Знаю только одно: что бы сейчас ни сказала, все будет не так.

– Чего м-молчишь, Ланка?… Хотя и правильно, что молчишь, что тут сказать?… Что мое несчастье, этот Рома, надоел уже, з-зазывая замуж?… Что я по ночам думаю: почему ничего толкового в моей жизни нет?… Ничего и никого. А у т-тебя все это есть… Аж зло б-берет…

Но вот Роман усиливает зажигательное «Ха-ра-шо! Все будет ха-ра-шо! Все будет харашо-о-о, я это знаю, знаю!» и Кира больше на меня не смотрит. Наоборот, резко отскакивает, как от чумной, и пускается в пляс. К ней присоединяются Алла, Влад, и даже Y начинает активно подпрыгивать, направляясь в центр танцевального круга.

Вскоре Роман, как главный диджей вечера, ставит уже медленную мелодию и объявляет белый танец. Мы кружимся в парах; у меня кружится голова от вина и сказанного только что Кирой; пляшет перед глазами комната и отчего-то не к месту лезут воспоминания тысячелетней давности: я и Виктор в «Докере», где-то в глубине сидит все та же Кира, и все это спрятано за туманом сигаретного дыма и туманом в моей мечущейся голове. Именно в тот вечер я в последний раз прилично напилась.

– А теперь, дорогие друзья, попрошу минутку внимания!.. – кричит Роман и выключает музыку. – Настал черед второй части Марлезонского балета!..