Чтение онлайн

Зато Эйдан не оставил намерений обустроить для себя комнату на первом этаже. Он продал обеденный стол вместе со стульями и купил небольшой письменный. Когда жена уходила на работу в ресторан «Квентин», а дочери убегали на свидания, он садился и чертил план своего будущего кабинета. Постепенно, мало-помалу собирал он маленькие кусочки своей мечты: приобрел в комиссионном магазине рамы для будущих картин, низкий столик, который поставил возле окна, и установил большой, но дешевый диван, который идеально встал туда же. Настанет день, и он купит шторы — солнечные, золотисто-желтые — и ковер какого-нибудь другого цвета — оранжевого или пурпурного, но обязательно радостного и жизнеутверждающего.

Жена и дочери не особо интересовались домом, поэтому Эйдан не посвящал их в свои задумки. Женщины, видимо, считали это его очередным безобидным увлечением — вроде проекта Переходного года или затянувшейся борьбы за то, чтобы устроить на территории Маунтенвью маленький зоосад, за которым ухаживали бы сами школьники.

— Что слышно в школе относительно должности директора? — неожиданно спросила Нелл как-то вечером, когда вся семья собралась за столом на кухне.

— Ничего. Ни слова, — скрепя сердце, солгал Эйдан. — Но голосование состоится на следующей неделе, это уже решено.

Внешне, однако, он оставался спокойным и безмятежным.

— Я уверена, что это место получишь ты, — заметила Нелл. — Старый Уолш любит тебя, ему нравится, как ты относишься к делу.

— Мне это вряд ли поможет, поскольку он, видите ли, не имеет права участвовать в голосовании, — ответил Эйдан с нервным смешком.

— Ну и что, папа, все равно директором наверняка изберут тебя, правда ведь? — вступила в разговор Бриджит.

— Кто знает… Разные люди ценят в директоре разные качества. Говорят, я медлителен, консервативен, а нынче в цене другие качества.

Эйдан развел руками, показывая, что не властен над ситуацией, но даже если он не станет директором, это не имеет для него такого уж большого значения.

— Но если не выберут тебя, кто же может возглавить школу? — поинтересовалась Грания.

— Если бы я умел отвечать на такие вопросы, я занялся бы составлением гороскопов. Может, кто-то со стороны, может, кто-то из нынешних учителей. Не знаю…

Эйдан был сама доброжелательность и открытость, всем своим поведением давая понять: при любом исходе должность достанется самому достойному кандидату, так что все очень просто.

— Ты что же, думаешь, они могут тебя прокатить? — спросила Нелл.

Что-то в ее тоне больно царапнуло Эйдана. Какое-то подспудное неверие в то, что он сумеет использовать этот единственный для него шанс, — унизительное, обидное. Но могла ли она догадываться, и откуда ей было знать, что это уже произошло?

Стараясь придать себе уверенный вид, Эйдан попытался изобразить улыбку.

— Прокатить? Меня? Да ни за что! — воскликнул он.

— Правильно, папа, так держать! — сказала Грания, выходя из-за стола и отправляясь на второй этаж, в ванную комнату, обклеенную фотографиями с видами Венеции, которые она уже давно не замечала. Грания видела лишь свое отражение в зеркале и заботилась лишь о том, чтобы выглядеть как можно лучше для того — кто бы он ни был, — с кем в этот вечер у нее было назначено свидание.

Это было их шестое по счету свидание. Теперь Грания уже точно знала, что он не женат. Она успела задать ему достаточно много вопросов, чтобы прийти к этому выводу. Вплоть до сегодняшнего дня он каждый вечер уговаривал ее зайти к нему домой «на чашечку кофе». Вплоть до сегодняшнего дня она каждый вечер отвечала ему отказом. Но сегодня все могло сложиться иначе. Он по-настоящему нравился ей. Он знал так много обо всем на свете, он был настолько интереснее всех ее одногодков. И он не принадлежал к числу тех пожилых донжуанов, которые лезут из кожи вон, чтобы казаться на двадцать лет моложе.

Была только одна проблема: Тони работал в той же школе, что и папа. В первый же день их знакомства она спросила его, знает ли он Эйдана Данна, но не стала говорить, что это ее отец. Это сразу создало бы между ними непреодолимую пропасть, показав, что они принадлежат к разным поколениям.

А в городе проживало полно людей по фамилии Данн, и девушка решила, что Тони вряд ли свяжет ее со своим коллегой по школе. Грания также не видела смысла в том, чтобы рассказывать о своем знакомстве с Тони отцу. По крайней мере, не сразу, не сейчас. Разве что когда их нынешние отношения перерастут в нечто более серьезное, если это вообще произойдет. И если такое на самом деле случится, все будут только довольны тем, что Тони работает в одной школе с папой, и все само собой встанет на место. Глядя в зеркало, Грания скроила дурашливую мину и подумала, что Тони был бы с ней еще более обходителен, зная, что она станет дочкой директора.

Тони сидел в баре и глубоко затягивался сигаретой. Когда он станет директором, с этой порочной практикой — курить на школьной территории — придется покончить. И нужно будет отказаться выпивать привычную пинту пива в обеденный перерыв. Прямо ему об этом никто не говорил, но, что называется, дали понять. Настоятельно! Вот, впрочем, и все. Не такая уж большая цена за то, чтобы получить хорошую должность. Что же до его личной жизни, то на эту тему ему вопросов вообще не задавали. Пусть дело и происходит в святой католической Ирландии, но на дворе-то все-таки девяностые годы!

И вот в это исключительное время он повстречал девушку, которая всерьез увлекла его и роман с которой вполне мог бы продлиться дольше обычных для него нескольких недель. Светлая, жизнерадостная девушка по имения Грания работала в банке. Умная, с острым язычком, но очень легкая в общении и без всякой фанаберии, она обладала душевной теплотой и щедрым оптимизмом, а все эти качества редко встречаются одновременно в одном человеке. Правда, ей был всего двадцать один год, что, конечно, представляло собой определенную проблему. Грания в два с лишним раза моложе его, хотя так, конечно, будет не всегда. Когда ему исполнится шестьдесят, ей будет тридцать пять, а это, если подумать, уже половина от семидесяти. Со временем разница в возрасте между ними будет неуклонно уменьшаться — нет, не арифметически, конечно, а в плане ощущений и самовосприятия.

Она еще ни разу не согласилась прийти к нему в таунхаус, но не потому, что ломалась или строила из себя недотрогу. Грания была на удивление честна и откровенна, объясняя ему: нет, она не боится секса, а просто еще не готова заняться с ним этим — вот и все. А если они хотят быть вместе, то должны проявлять взаимное уважение и не навязывать друг другу свои прихоти. Это звучало вполне справедливо, и он с ней согласился. С Тони О'Брайеном такое случилось впервые. Если бы подобные слова сказала ему любая другая женщина, он воспринял бы это как вызов, но с Гранией все было иначе. Он был готов ждать, а она заверила его в том, что не собирается плутовать и играть в кошки-мышки.

Тони О'Брайен увидел, как она входит в бар, и на душе у него стало легко и тепло — такого чувства он не испытывал уже очень давно. Он тоже не хотел плутовать и играть с ней в кошки-мышки.

— Ты чудесно выглядишь, — сказал он. — Спасибо, что так красиво оделась для меня. Мне это очень приятно.

Они сидели за столиком, как люди, знакомые целую вечность, пили, болтали, смеясь, перебивая друг друга и жадно ловя каждое сказанное слово.

— Сегодня вечером мы можем заняться тысячей вещей, — сказал Тони. — В одном из отелей будет вечер Нового Орлеана: креольская еда, джаз и все такое. Можем сходить в кино и посмотреть фильм, о котором мы вчера говорили, или… можем пойти ко мне, и я накормлю тебя вкусным ужином. Продемонстрирую тебе, какой я выдающийся кулинар.