Чтение онлайн

— Эйдан, неужели ты всерьез верил в то, что тебя сделают директором? Разве этот старый болтун Уолш не объяснил тебе, как обстоят дела? Мы все думали, что он поговорит с тобой и расставит точки над и он заверил нас в том, что сделал это.

— Он сказал: есть вероятность того, что эту должность получишь ты, и, кстати, добавил, что лично его такой прискорбный выбор сильно огорчит.

Дверь библиотеки приоткрылась. В образовавшуюся щель просунулась голова мальчика. Он с изумлением взирал на двух раскрасневшихся учителей, буравивших друг друга взглядом, стоя по разные стороны стола. Тони О'Брайен зарычал так страшно, что мальчишка чуть не взлетел в воздух:

— Убирайся отсюда к чертовой матери, щенок!!! Ты что, не видишь, что здесь учителя разговаривают?! Марш в свой класс!

Побледневший мальчик перевел взгляд на Эйдана Данна, рассчитывая на его поддержку.

— Иди в класс, Деклан, — мягко проговорил Эйдан. — Скажи ребятам, чтобы они открыли книгу Вергилия, а я скоро подойду.

Дверь закрылась.

— Ты знаешь их всех по именам? — удивленно спросил Тони О'Брайен.

— А ты вряд ли знаешь хотя бы одного, — отрезал Эйдан Данн.

— Знаешь, мистер Обаяшка, должность директора вовсе не требует от человека, чтобы он был Дейлом Карнеги.

— Да, разумеется, — согласился Эйдан.

Оба мужчины теперь были гораздо спокойнее, чем в начале разговора. Злость и возбуждение оставили их.

— Ты будешь мне нужен, Эйдан. Если мы хотим, чтобы эта школа не пошла окончательно ко дну, мне понадобится твоя помощь.

Однако душа Эйдана затвердела от испытанного унижения и горького разочарования.

— Ты хочешь от меня слишком многого. Пусть я податливый человек, но я не могу сделать то, о чем ты просишь.

Это для меня будет чересчур. После всего этого я не смогу здесь остаться.

— Но, ради всего святого, чем же ты займешься?

— Знаешь, меня еще рано выбрасывать на помойку. Если я не нужен этой школе, найдутся другие, которые с радостью возьмут меня на работу.

— Ты не нужен этой школе? Эх ты, глупец! Нужен, да еще как! Ты же один из столпов Маунтенвью, и сам об этом знаешь.

— Не такой уж я и столп, раз меня не хотят видеть в роли директора.

— А ты хотя бы раз задумывался, что такое работа директора? Сегодня это нечто совсем другое, не то, что прежде. Совет хочет видеть на этом месте не яйцеголового мыслителя, а человека, который умеет рявкнуть, стукнуть кулаком по столу, поспорить с чиновниками Комитета по образованию и прочих бюрократических ведомств, организовать в школе службу охраны на случай вандализма или торговли наркотиками, общаться со склочными родителями, которых, как тебе известно, хватает…

— Я не смогу работать под твоим началом, Тони. Я не уважаю тебя как учителя.

— А тебе и не нужно уважать меня как учителя.

— Видишь ли, мне не нравятся вещи, которые по нраву тебе, а ты плевать хотел на многое из того, что очень важно для меня.

— На что же, например? Ну, назови! Хотя бы что-то одно! О чем ты думаешь, подходя к школьным воротам? Что бы ты сделал в первую очередь, если бы тебя назначили директором?

— Первым делом я бы покрасил здание. Оно грязное, облупилось и напоминает трущобу.

— Согласен, я бы тоже это сделал.

— Ты только так говоришь.

— Нет, Эйдан, это не пустые слова. Более того, я не просто говорю, я знаю, как это сделать. А ты бы даже не знал, с чего начать, как к этому подступиться. Я приглашу одного знакомого журналиста из вечерней газеты. Он приедет сюда вместе с фотографом, а потом в газете появится статья под заголовком «Блистательная Маунтенвью», а на фотографиях будет и облупившаяся штукатурка, и ржавый забор, и указатели с отвалившимися буквами.

— Неужели ты готов так унизить нашу школу?

— Это будет не унижение. На следующий день я пойду с этой статьей в Совет управляющих и добьюсь согласия на большой ремонт. Мы составим список спонсоров, распределим, кто какую работу возьмет на себя: цветоводческие питомники, магазины стройматериалов и т. д. Между прочим, этот список — длиной в полмили — у меня уже заготовлен.

Эйдан опустил взгляд на свои руки. Он понимал, что сам не сумел бы придумать ничего подобного, разработать такой хитроумный план, который наверняка сработает. Да, в следующем году в это же время Маунтенвью будет не узнать. Ей сделают такую косметическую операцию, какую он сам нипочем не сумел бы организовать. И при мысли об этом Эйдан почувствовал себя еще более несчастным, будто только что осиротел.

— И все же, Тони, я не смогу здесь остаться. Я постоянно буду чувствовать обиду, разочарование, все будут смотреть на меня как на никчемного неудачника.

— Но ведь здесь никто и мысли не допускал о том, что ты можешь стать директором.

— Я так и думал, — просто ответил Эйдан.

— В таком случае, унижение, о котором ты толкуешь, существует только в твоем воображении.

— А моя семья? Они считают, что должность директора уже у меня в кармане, они собираются праздновать это.

Тони О'Брайен почувствовал, как в горле у него застрял комок. Он знал, что это было правдой: он сам убедился, что дочь этого человека гордится тем, что ее папа станет директором! Однако сейчас не время для сантиментов, надо действовать!

— Так дай им повод, достойный того, чтобы его отпраздновать.

— Какой, например?

— Предположим, не было никакой гонки за директорским местом. Предположим, у тебя появилась бы возможность занять какой-нибудь другой пост, что-нибудь устроить, организовать… Что бы ты в таком случае сделал?

— Послушай, Тони, я понимаю, что ты желаешь мне добра, и благодарен тебе за это, но сейчас я не в настроении играть в «предположим, что…».

— Я уже директор, неужели ты этого до сих пор не понял? Я могу делать в этой школе, что захочу, поэтому речь не идет о каких-то играх. Мне нужно, чтобы ты был моим союзником, чтобы ты пахал, как вол, а не ныл по поводу своей несчастной судьбы. Вот я и спрашиваю тебя: что бы ты сделал, если бы тебе дали карт-бланш?

— Тебе вряд ли понравится моя идея, поскольку она не связана напрямую со школой, но мне кажется, что нам нужны вечерние образовательные курсы.

— Что-что?

— Вот видишь? Я знал, что тебе это не понравится.

— Я не сказал, что мне это не нравится. А что за курсы такие?

Двое мужчин продолжали беседовать в библиотеке, а в их классах, как ни странно, царила мертвая тишина. Хотя обычно, стоит преподавателю выйти, поднимается такой гвалт, что его можно услышать с улицы. Две школьницы, которых мистер О'Брайен вытурил из библиотеки, рассказали об этом своим одноклассникам, не преминув описать, какое у него при этом было лицо. По всему было видно, что учитель географии вышел на тропу войны, поэтому класс резонно рассудил, что до его возвращения разумнее всего будет держать себя ниже травы и тише воды. Им уже приходилось видеть его в гневе, и ни у кого не было желания пережить эти волнующие мгновения еще раз.