Чтение онлайн

Вторая половина дня тянулась долго и томительно. Но вот рабочий день закончился, и Билл стал волноваться. Такого еще не бывало, чтобы в течение целого дня они не созвонились хотя бы раз. Может, зайти к ней домой? С другой стороны, если Лиззи занята тем, что развлекает свою мать, не рассердится ли она на него? Она же сказала, что надеется познакомить их, так что не стоит форсировать события.

Грания заработалась допоздна.

— Ждешь звонка от Лиззи? — поинтересовалась она.

— Нет. В город приехала ее мать, и Лиззи, скорее всего, с нею. Просто не знаю, чем занять себя.

— Вот и я тоже. Веселая работенка у нас в банке, верно? К концу дня превращаешься в такого зомби, что даже не можешь сообразить, что делать дальше. — Грания рассмеялась.

— Ты-то себе всегда дело найдешь. Так и летаешь: то сюда, то туда, — с оттенком зависти проговорил Билл.

— Только не сегодня. Никакого желания идти домой. Мать наверняка собирается в свой ресторан, отец занерся у себя в кабинете, а к Бриджит в последнее время просто страшно приближаться — злая, как тигрица. Села на диету, говорит, что снова стала толстеть. То и дело встает на весы, жалуется, что в доме постоянно пахнет чем-то вкусным, и говорит только о еде. Послушать ее хоть один вечер — поседеешь.

— Неужели это ее действительно так волнует? — Билл всегда сочувствовал людям, озабоченным какими-то проблемами.

— Вот уж не знаю. Мне она всегда казалась нормальной — ну, может, немного пухленькой, но вполне в форме. Когда у нее на голове удачная прическа и она улыбается, Бриджит ничем не хуже остальных, но когда она начинает беситься из-за того, что набрала лишний килограмм, что у нее не застегивается молния или слишком широкие бедра, то становится просто невыносимой. Господи, да она в эти минуты любого может довести до сумасшествия! Вот почему я не хочу идти домой. У меня нет ни малейшей охоты выслушивать ее причитания.

Они помолчали. Билл хотел бы пригласить Гранию выпить в каком-нибудь баре, но вовремя спохватился, вспомнив о состоянии своих финансов. Ему оставалось только одно: отправляться домой на автобусе — благо, у него был сезонный проездной — и не тратить больше ни пенни.

И в этот момент Грания предложила:

— Послушай, а пойдем в кино? Я приглашаю.

— Нет, я не могу, Грания.

— Перестань, еще как можешь! Ведь я у тебя в долгу за то, что ты записался на эти курсы. Ты очень помог нашему семейству.

В ее устах это прозвучали вполне резонно.

Они пролистали вечернюю газету в поисках подходящего фильма, обмениваясь соображениями насчет качества той или иной картины. Как было бы легко и приятно постоянно находиться рядом с человеком, подобным Грании, снова подумалось Биллу, и ему почему-то показалось, что Грания думает о том же. Однако с жизнью не поспоришь. Она и дальше будет любить этого нелепого пожилого мужчину и преодолевать трудности, которые возникнут, когда об их связи узнает ее отец. А Билл обречен оставаться с Лиззи, которая мучает его и утром, и днем, и ночью. Да, так уж устроена жизнь.

Когда он вернулся домой, мать была не на шутку встревожена.

— Приезжала Лиззи, — сообщила она, — и велела тебе отправляться к ней, когда бы ты ни вернулся.

— Что-нибудь случилось? — забеспокоился Билл. Это было непохоже на Лиззи — приезжать к нему домой, тем более после того не слишком радушного приема, который был оказан ей во время ее первого визита.

— О, на мой взгляд, много чего случилось, — сказала мать. — Твоя Лиззи — очень взбалмошная девица.

— Она что, заболела? Или возникли какие-то проблемы?

— Ее проблемы в ней самой. Я же говорю, она — взбалмошная девица, — повторила мать.

Билл понял, что больше ничего от нее не добьется, выскочил из дома и сел в автобус.

Окутанная теплой сентябрьской ночью, Лиззи сидела на широких ступенях, ведущих к дому, обхватив руками колени и раскачиваясь взад-вперед. Билл с огромным облегчением увидел, что она не плачет, да и вообще не выглядит сколько-нибудь огорченной.

— Где ты был? — с упреком спросила она.

— А где была ты? — вопросом на вопрос ответил Билл. — Ты же сама велела мне не звонить и не приезжать к тебе.

— Я была здесь.

— А я — на работе.

— А потом?

— Потом ходил в кино, — ответил Билл.

— А я думала, что у нас нет денег даже на такое невинное развлечение, как поход в кино.

— Платил не я, а Грания Данн. Она пригласила меня в благодарность за то, что я записался на курсы.

— Вот как?

— Да. Что-то не так, Лиззи?

— Все.

— Зачем ты приезжала ко мне домой?

— Хотела увидеть тебя и кое-что обсудить.

— Что ж, тебе удалось до смерти перепугать и мою мать, и меня. Почему ты не позвонила мне на работу?

— Я постеснялась.

— Твоя мама приехала? — Да.

— Ты ее встретила?

— Да, — безжизненным голосом подтвердила Лиззи.

— И вы доехали до дома на такси? — Да.

— Так в чем же дело?

— Она высмеяла мою квартиру.

— О Господи, и это все? Неужели ты целые сутки мучила меня неизвестностью, а потом вытащила сюда только для того, чтобы сообщить об этом?

— Конечно, — засмеялась Лиззи.

— Просто она… просто ты… в общем, у людей вроде вас принято так шутить.

— Но это не было шуткой.

— А чем это было?

— Она сказала, что у меня нелепая, смешная квартира, и заявила, что ни за что там не останется. Слава Богу, сказала она, я не отпустила такси и могу немедленно выбраться из этих трущоб.

Билл огорчился. Он видел, что Лиззи расстроена не на шутку. Что за бессердечная и неумная женщина — ее мать! И так почти не видит свою дочь, так неужели трудно быть с ней поласковее хотя бы те несколько часов, которые она в кои-то веки решила провести в Дублине?

— Я понимаю тебя, понимаю, — принялся он утешать Лиззи, — но ведь люди очень часто говорят несправедливые и неправильные вещи. Не стоит так переживать из-за этого. Пойдем наверх. Ну, пойдем же!

— Нет, я не могу.

Ей, видимо, хотелось, чтобы ее уговаривали.

— Лиззи, в банке я с утра до вечера общаюсь со множеством людей, которые постоянно говорят не то, что надо. Они вовсе не злые, но часто обижают других. Весь фокус в том, как не допустить этого. А потом я возвращаюсь домой, и мама говорит мне, что ей надоело готовить еду из мороженого цыпленка и консервированного соуса, а отец не устает повторять, сколько счастливых шансов он упустил в своей жизни, а Оливия заявляет всем и каждому, что я директор банка. Время от времени они начинают мне надоедать, но это не смертельно, к этому можно привыкнуть.