Чтение онлайн

Они сидели, пригревшись на солнышке, внизу искрилось море, но тут подул легкий бриз и словно принес в сердце Билла Берка холодок. Он внезапно осознал то, над чем не задумывался ни разу за все свои двадцать три года. Билл понял, что Оливия — это не только их, родителей, но и его проблема, что взрослая сестра-ребенок будет рядом с ним до конца жизни. Когда через два года они с Лиззи поженятся, когда переедут жить за границу, когда появятся на свет двое их детей, Оливия останется частью их семьи. Пусть даже их родители умрут еще только через двадцать лет, но и тогда Оливии будет всего сорок пять, а разум ее останется на уровне маленького ребенка.

Билли почувствовал, что, несмотря на теплые солнечные лучи, его бьет озноб.

— Пойдем, папа. Мама сказала, что она зайдет в церковь, а потом они будут ждать нас в пабе.

Там они и нашли своих женщин. При виде брата широкое лицо Оливии осветилось улыбкой.

— Это Билл, он управляющий банком, — сообщила она посетителям, и все, кто сидел в пабе, улыбнулись. Так ей всегда улыбались те, кому не грозила перспектива ухаживать за ней до конца жизни.

На следующий день Билл отправился в Маунтенвью, чтобы записаться на курсы итальянского. С тяжелым сердцем он думал о том, как ему повезло, что отцу удалось скопить немного денег и отправить его в школу гораздо лучшую, нежели эта. В школе, где учился Билл, была приличная спортплощадка, и родителям учеников приходилось вносить так называемые добровольные пожертвования. Эти взносы шли на различного рода дополнительные аксессуары, которых здесь, в Маунтенвью, явно не было.

Билл посмотрел на облупившуюся штукатурку и безобразные навесы для велосипедов. Вряд ли кому-либо из парней, которые посещают сей храм науки, удастся после окончания школы устроиться на работу в банк, как удалось ему. А может быть, он рассуждает как сноб? Или наоборот — культивирует в себе гипертрофированное чувство вины, пытаясь выстроить некую шкалу моральных ценностей? Может, времена изменились и нынче все по-другому? Нужно обсудить это с Гранией, ведь, в конце концов, здесь преподает ее отец.

А вот с Лиззи об этом говорить бесполезно, на этот счет Билл не питал никаких иллюзий.

Перспектива посещения курсов привела Лиззи в сильнейшее возбуждение.

— Я всем рассказываю, что скоро мы сможем свободно болтать по-итальянски, — говорила она и заливалась счастливым смехом. Иногда в такие минуты она напоминала ему Оливию: та же наивная вера в то, что стоит о чем-то сказать, как это непременно сбудется. Но разве можно сравнить безупречную, ослепительно красивую, ясноглазую Лиззи с несчастной Оливией? Его умственно отсталая сестра — это его крест, и нести этот крест придется всю жизнь!

В глубине души Билл надеялся, что Лиззи все же раздумает посещать курсы, и это позволит ему сэкономить несколько лишних фунтов. Паника постепенно овладевала им: сумма долгов уже превысила размер его месячной зарплаты, а он еще не принес домой ни единого пенни. Билл наслаждался своим новым пиджаком, но это не могло заглушить нараставшую в душе тревогу. Вполне возможно, покупка пиджака явилась с его стороны безответственным поступком, о котором Биллу еще предстоит пожалеть.

— Какой замечательный пиджак! Наверное, чистая шерсть? — поинтересовалась женщина, сидевшая за письменным столом, и пощупала ткань его рукава. На вид ей было лет пятьдесят, и у нее была приятная улыбка.

— Да, вы правы, — ответил Билл. — Чистая шерсть, но цена зависит в основном от покроя — по крайней мере, так мне сказали в магазине.

— Безусловно, — со знанием дела кивнула женщина. — вероятно, итальянская вещь, не правда ли?

У нее был ирландский выговор, но слышался какой-то легкий акцент, словно она долго жила за границей. В голосе ее прозвучала неподдельная заинтересованность, хотя речь шла о вполне обыденных вещах. Кто она — учительница? Ведь Грания говорила, что преподавать язык им будет какая-то настоящая итальянка. Может, это она и есть?

— Вы учительница? — спросил Билл. Он еще не расстался со своими деньгами и теперь думал: может, пока рано вносить плату за их с Лиззи обучение? А вдруг вся эта учеба окажется полнейшей чепухой и надувательством — ведь такое случается на каждом шагу? В таком случае он по-глупому выбросит деньги на ветер.

— Да, вы угадали. Меня зовут Синьора. Я прожила двадцать шесть лет в Италии, на Сицилии. Я даже думаю до сих пор на этом языке и надеюсь, что мне удастся поделиться своими знаниями с вами и другими людьми, которые присоединятся к нам.

Теперь отступать было сложнее. Билл пожалел о своей чрезмерной щепетильности. Многие его коллеги из банка, которых они с Гранией называли между собой «акулами», без труда выпутались бы из подобной ситуации.

Подумав о грании, Билл вспомнил и то, что она говорила ему о курсах.

— А вы уже набрали нужное количество учащихся? — поинтересовался он. Возможно, в этом — выход, ведь если не будет достаточного количества учеников, курсы вообще не начнут функционировать. Однако лицо Синьоры оживилось.

— Si, si, тут нам очень повезло. О наших курсах узнали и здешние жители, и даже те, кто живет вдалеке. А, кстати, как о нас узнали вы, мистер Берк?

— Мне сказали в банке, — ответил он.

— В банке! — Радость Синьоры была столь искренней, что Биллу не хотелось разочаровывать ее объяснениями. — Надо же, о нас знают даже в банке!

— Как вы считаете, смогу ли я выучить на ваших курсах банковскую терминологию? — Билл перегнулся через стол и устремил на женщину нетерпеливый взгляд.

— Что именно вас интересует?

— Ну, всякие специальные термины, которые применяются в банковском деле, — уклончиво ответил Билл. Он и сам толком не знал, какие именно банковские термины когда-либо могли бы пригодиться ему в Италии.

— Вы можете составить список этих терминов, и я узнаю их специально для вас, — сказала Синьора. — Но, откровенно говоря, наши курсы будут иметь мало общего с банковским делом. Мы в основном собираемся преподавать вам общие основы языка, попробуем дать возможность почувствовать дух Италии. Я хочу, чтобы вы хотя бы немного узнали и полюбили ее, и тогда, если вы когда-нибудь окажетесь в этой стране, вам покажется, что вы пришли в гости к другу.

— Это было бы здорово! — искренне сказал Билл и протянул ей деньги за себя и Лиззи.

— Martedi, — сказала Синьора.

— Простите, что вы сказали?

— Martedi. Во вторник. Вот вы уже и знаете первое слово на итальянском.

— Martedi, — повторил Билл и зашагал к автобусной остановке. Он шел и думал о том, что это была еще более безрассудная трата денег, чем покупка элегантного итальянского пиджака из чистой шерсти.

— Что мне надеть на курсы? — спросила его Лиззи вечером в понедельник. Такой вопрос могла задать только она. Другие скорее поинтересовались бы, брать им с собой тетради и словари.