Чтение онлайн

— Но за этим багажом они придут. И быстро.

Глухой грохот корпуса под порывом ветра усилился, будто корабль тоже понимал: теперь всё изменилось. И никто в отсеке не сомневался — пути назад больше нет.

Дима, переминаясь с ноги на ногу, спросил осторожно, будто боялся услышать ответ:

— Ну… и что теперь делать?

Егор стоял чуть в стороне, в тени дрожащих переборок, и казалось, что он прислушивается к чему-то за пределами мира. Потом медленно поднял голову, и в его глазах мелькнул странный отблеск.

— Нам всем нужно выходить, — произнёс он тихо, но уверенно, словно команда.

Лера автоматически прошептала:

— Выходить… — и едва не вздрогнула от того, как чужим прозвучал её собственный голос.

Макс коротко, почти резковато, кивнул и, перекинув ремень рюкзака удобнее, двинулся вперёд. Группа медленно тронулась следом, ступая осторожно, стараясь не издавать ни звука. Металлические коридоры отзывались низким дрожащим эхом, как будто корабль был живым существом, наблюдающим за ними.

Обратный путь тянулся странно, будто время то ускорялось, то замедлялось. Лера несколько раз ловила себя на ощущении, что они идут уже целую вечность, будто сами стены пытаются удержать их внутри. Но стоило им сделать очередной поворот, прорваться через мрачный, зажатый туманом проход, как впереди показался выход, залитый сероватым светом.

Выбравшись наружу, все словно одновременно выдохнули — звук вышел глухим, облегчённым, почти болезненным. Влажный морской воздух ударил в лёгкие, и Лера на мгновение закрыла глаза, позволяя ветру развеять липкую тревогу.

— Нужно дойти до заброшенной гостиницы, — сказал Егор, указывая в сторону серпантина, поднимающегося к холму.

Лера повторила:

— До гостиницы…

Максим, не теряя времени, повёл группу вперёд. Они поднимались всё выше, пока море не осталось позади, шумя где-то в глубине, а ветер не стал пахнуть сырой листвой и камнем. Когда среди деревьев показались первые бетонные контуры, Лера остановилась на секунду, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Перед ними возвышалось огромное серое сооружение, которое когда-то, возможно, и было гостиницей, но теперь походило скорее на скелет гигантского зверя, сползшего с горы к морю. Длинный корпус с бесконечными рядами пустых балконов зиял чернотой, как соты мёртвого улья. Панели осыпались, а лестничная башня, торчащая сбоку, напоминала обломанный зуб гиганта. Ветер пролетал сквозь пустые бетонные клетки, создавая протяжные, холодные завывания.

Лера резко втянула воздух. Она помнила это место. Помнила, как бежала по этим же коридорам, чувствуя, как за спиной хлюпает кровь. Помнила дрожащий свет фонаря в руках Макса. Помнила, как Рената едва не сорвалась с лестницы, а Дима тянул её наверх. Помнила крик мутанта, рвущий бетонную тишину. Будто это было не несколько дней назад, а целая другая жизнь. Темнота загустевала между деревьев, но почему-то становилось легче дышать — словно ночь наконец-то позволяла отпустить страх, а не давить им.

Егор щёлкнул пальцами, будто отмечая невидимую отметку маршрута, и сказал:

— Мы пришли.

Лера нахмурилась, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять:

— В смысле… пришли? Что это…

Она не успела договорить. Что-то тонкое, холодное и мгновенное кольнуло её в шею. Щипок — как от ледяного жала. Лера вскрикнула и пошатнулась. Мир перед глазами поплыл, будто в воздухе растёкся густой дым.

— Что за… Макс?.. — прошептала она, теряя равновесие.

Слева глухо рухнула Рената, её пальцы дрогнули, так и не схватив воздух. Чуть впереди Дима осел на колени, пытаясь удержаться руками за землю, но тело переставало слушаться. Анатолий выругался, но голос сорвался на хрип — и он тоже повалился.

Егор стоял спокойно. И улыбался. Лера судорожно повернула голову, пока сознание ещё цеплялось за реальность. И увидела Макса. Он стоял неподвижно. Не пытался помочь. Не делал ни шага. Его лицо было спокойным, ровным, будто происходящее — неизбежная часть какого-то плана. Ни удивления. Ни страха. Ни растерянности. Только тихое, холодное принятие. Единственная мысль пронзила Леру, прежде чем мир окончательно рухнул в темноту. Он не был жертвой. Он был частью этого.

Тьма сомкнулась вокруг Леры так плотно, будто кто-то натянул на её лицо густую, холодную ткань. Она не видела ничего, но слышала — звуки пробивались к ней, как будто издалека, через воду, через слои ватной пустоты, через забытое сознание.

Сначала — низкий гул, глубинный, вибрирующий, будто бы он проходил через кости, а не через уши. Казалось, где-то рядом дрожит сама земля. Лера попыталась пошевелить пальцами, но пальцы будто не существовали. Она попробовала вдохнуть глубже — грудь едва дрогнула.

Потом к гулу примешался металлический стук — точный, жёсткий, отрывистый. Ровные, быстрые удары, подобные тем, что создают лопасти вертолёта, бьющие по воздуху. Но звук всё равно искажался, будто преломлялся в тумане.

Вертолёт?.. Нет… Да…

Мысли перекатывались в голове медленно, тяжело, словно надломленные валуны. Но вот — голоса. Нечёткие, будто сорванные ветром, но реальные.

— … фиксируйте…

— … давление падает, быстрее!..

— … переносим эту — аккуратно…

— … контроль пройден, готовьте платформу…

Кто-то говорил очень близко. Грубые мужские голоса. Холодные, деловые, резкие. Она не знала этих людей. И хотелось узнать. Хотя бы понять — живы ли остальные? Где она? Что с ней?

Девушка снова попыталась открыть глаза — даже не открыть, прижать веки изнутри, заставить их сдвинуться хоть на миллиметр. Но веки не слушались. Тело не слушалось. Она вовсе потеряла ощущение тела.

Порыв ветра хлестнул по воздуху. Такой резкий, что Лера на долю секунды почувствовала дрожь по коже. Если бы могла вдохнуть глубоко — вдохнула бы запах металла, пыли, масла. Но могла только слушать.

— … вторую группу подводите сюда…

— … держи крепче, она отключается…

Отключается? Но она уже отключена. Не в сознании. Не во сне. Где-то между. И среди этого хаоса — тепло. Тяжёлая ладонь легла ей на талию. Настоящая. Плотная, уверенная. Тёплая так, что это тепло пробивалось даже сквозь оцепеневшее тело. Лера не видела, кому принадлежала эта рука, но её сердце, едва живое где-то глубоко внутри, дрогнуло — будто вспомнило. Макс. Неизвестно почему именно он. Она не слышала его голоса, не чувствовала его присутствия. Но тело, душа — то, что оставалось — узнало прикосновение. Узнало уверенную хватку, знакомую силу, ту особенную сухую теплоту кожи. Или… она просто отчаянно хотела, чтобы это был он? Хотела схватиться хоть за что-то.

— … осторожно, не дай ей…

— … вверх! быстро, поднимаем!..

Голоса становились рваными, угловатыми, как будто мир вокруг дёргался рывками. Мир… Она уже почти не чувствовала мира. Лопасти — если это действительно были лопасти — загудели громче. Звук становился пронзительным, резким, накрывающим всё. Лера попыталась удержаться за реальность, за голос, за тепло ладони на своей талии — но всё начало растворяться. Сначала исчезли слова. Потом — гул. Даже ощущение руки исказилось, потускнело, как будто его смыло. Тьма сомкнулась окончательно. Абсолютная. Холодная. Беззвучная. И Лера провалилась в неё полностью, будто мир просто выключили одним щелчком.