Чтение онлайн

– Зина, заткнись.

Она замолкает, краснеет, потом собирается с духом и шепчет:

– Ты из-за этой лисы своей? Ну ушла и ушла. Не ты первый, не ты последний.

Потап медленно поворачивается к ней, и его глаза становятся жёлтыми – всего на секунду, но Зина видит это и замирает, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– Не смей её называть, – рычит он тихо. – Услышу ещё раз – вылетишь из больницы вместе с анекдотами.

Зина выбегает из ординаторской, чувствуя, как дрожат колени. Она не знает, что случилось с Потапом, но понимает: он на грани, и если она переступит черту, то будет поздно.

На третий день она держится в стороне, только издалека смотрит, как он ходит по коридору, как заходит в палаты к пациентам, как выходит на улицу и долго стоит, глядя в небо. Она решает, что ей нужно действовать осторожнее, не лезть на рожон, а ждать, когда он сам подойдёт. И она ждёт – день, два, три, терпеливо, как кошка у мышиной норки.

На седьмой день терпение Зины заканчивается. Она видит, как Потап выходит из операционной, снимает колпак и маску, и лицо у него такое, будто он спал неделю – бледное, с тёмными кругами под глазами, с запавшими щеками. Он даже не смотрит по сторонам, идёт в ординаторскую, падает в кресло и закрывает глаза, потирая переносицу. Зина подходит неслышно, ставит перед ним чашку кофе, на этот раз чёрного, крепкого, с двумя кусками сахара – его аварийный вариант, когда он совсем плох. Потап не пьёт, не шевелится. Она ждёт минуту, другую, потом решается – кладёт руку на его плечо и слегка массирует, ощущая, как мышцы напряжены, как камень.

– Илья Потапович, – зовёт она тихо, переходя на официальное обращение, надеясь, что это его успокоит. – Может, вам отдохнуть? Домой поехать? Я вызову такси.

– Не надо, – отвечает он, не открывая глаз.

Зина наклоняется ближе, её грудь касается его плеча, и она шепчет ему на ухо:

– Я знаю, что тебе нужно. Не только кофе.

Потап открывает глаза и смотрит на неё. Зина видит, что его зрачки расширены, а в глубине горит тот самый огонь, который она так любит. Она улыбается, облизывает губы и добавляет:

– Давай, Потап. Я никуда не денусь. Я всегда здесь.

Он резко поднимается, хватает её за запястье и тащит к шкафу, за которым хранятся старые карты и перевязочные материалы. Зина семенит следом, чувствуя, как от предвкушения у неё внутри всё переворачивается, становится влажно и горячо. Она ждала этого несколько дней, и её терпение наконец-то вознаграждено. Интерн Костя, который сидит за соседним столом, делает вид, что читает журнал, но краем глаза следит за ними, и Зина даже гордится этим – пусть видит, пусть завидует.

За шкафом Потап разворачивает её к стене, но не прижимает, а оставляет полшага расстояния, чтобы видеть её спину, её дрожащие руки, которые она упирает в штукатурку по его молчаливому приказу. Он не торопится – сегодня ему нужно не просто кончить, ему нужно почувствовать хоть что-то, кроме пустоты, и он хочет, чтобы она тоже чувствовала, чтобы мокла, чтобы просила.

– Не оборачивайся, – говорит он тихо, и в его голосе нет рыка, только странная, непривычная мягкость, от которой Зина вздрагивает и замирает.

Он проводит ладонями по её спине – от лопаток до поясницы, от поясницы до ягодиц, – и чувствует даже сквозь одежду, как под его пальцами её кожа покрывается мурашками. Зина выдыхает, и этот выдох получается прерывистым, почти стоном. Потап запускает руки под её халат, потом под блузку, находит застёжку бюстгальтера и расстёгивает её одним движением, оголяя грудь.

Он чувствует, как соски твердеют и упираются в его ладони. Зина стонет, откидывает голову назад, и её затылок касается его плеча. Он пользуется этим – наклоняется и целует её в шею, чуть ниже затылка, проводя языком по позвонкам.

– Тише, – шепчет он. – Не спеши.

– Потап… – выдыхает она, и в её голосе слышится мольба.

– Что – Потап? – он отстраняется, оставляя её кожу влажной и холодной без его дыхания. – Ты хотела меня?

– Да, – шепчет она. – Очень.

– Тогда покажи.

Он отодвигается на шаг, и Зина понимает – он ждёт, чтобы она сама продолжила. Она медленно, дрожащими пальцами, расстёгивает халат, потом блузку, снимает бюстгальтер и остаётся голой выше пояса, прижавшись грудью к холодной стене. Потап снова подходит, теперь уже ближе, и проводит рукой по её животу, спускаясь ниже, к поясу юбки.

– Дальше, – командует он, и она расстёгивает юбку, та падает на пол, и она остаётся в одних трусах – кружевных, белых, с бантиком.

Он гладит её ягодицы через ткань, сжимает, раздвигает, и Зина чувствует, как её трусы становятся влажными от одного только его прикосновения.

– Ты уже мокрая? – спрашивает он, и в его голосе слышится усмешка.

– Да, – шепчет она. – Очень.

– Покажи.

Он отстраняется, и Зина, не оборачиваясь, сама стягивает трусы, спускает их до колен, потом до щиколоток, и переступает через них, оставаясь совсем голой. Потап становится на колени у неё за спиной, раздвигает её ноги шире и видит, как её промежность блестит от сока.

– Умница, – говорит он и проводит пальцами по её складкам, собирая влагу, потом подносит пальцы к её губам. – Открой рот.

Она открывает, и он вкладывает пальцы ей в рот, она облизывает их, чувствуя свой собственный вкус, и от этого унижения и сладости внутри неё всё переворачивается. Потап вынимает пальцы, облизывает их сам и снова опускает руку между её ног.

– Сама, – говорит он. – Покажи, как ты себя трогаешь.

Зина закрывает глаза от стыда и возбуждения, потом медленно проводит рукой по животу, по лобку, находит клитор и начинает водить по нему круговыми движениями. Потап смотрит, не отрываясь, и его дыхание становится тяжелее. Он расстёгивает ширинку, достаёт член, уже твёрдый, набухший, и прижимается к ней сзади, упираясь головкой в её ягодицу.

– Хочешь? – спрашивает он.

– Да, – стонет она. – Да, Потап, войди.

– Попроси красиво.

– Пожалуйста, – шепчет она, и её голос срывается. – Пожалуйста, трахни меня. Я хочу тебя всего.

Он пристраивается у входа, проводит головкой по её влажным складкам, гладит клитор, дразнит, и Зина скулит, пытается податься назад, но он держит её за бедро и не даёт.

– Не торопись, – рычит он, но в этом рыке нет злости – только напряжение, которое вот-вот разорвёт его изнутри.

И когда она уже готова кричать от нетерпения, он входит – медленно, сантиметр за сантиметром, растягивая её тугое, горячее нутро. Зина задерживает дыхание, закусывает губу, и когда он входит полностью, до самого основания, она выдыхает с таким облегчением, что у неё подкашиваются колени.

Потап замирает на несколько секунд, давая ей привыкнуть, потом начинает двигаться – плавно, глубоко, почти выходя и снова входя, и с каждым толчком её тело расслабляется, принимает его, становится мягче, податливее. Зина стонет, вцепляется в стену, пытается двигаться в такт, и он ускоряется, входит жёстче, и от этого ритма она начинает постанывать громче, забывая, что за шкафом сидит интерн и слышит каждый звук. Потап сжимает её грудь, оттягивает соски, и она кончает – быстро, громко, с криком, который разносится по всей ординаторской. Её тело содрогается, сжимает его член, и он продолжает двигаться, не сбавляя темпа.