Чтение онлайн

— Да. Нету пороха — нефига затевать волынку, — поддержал летописца Лешка.

Видать они с Шуриком сразу поняли друг друга. Но только что именно поняли? Или то, что всё зашло слишком далеко и самое время теперь — тормозить эту затею? Или по правде они считали, что дуэль на пистолетах со спичечными зарядами — дело глупое и неблагородное?

Лодька при словах "кто кого угрохает или ранит" очередной раз ослабел — причем так, что сам себе стал противен. И тут же обрадовался, что поединка, видимо, не будет. И хорошо, что слабость и радость его никто, кажется, не разглядел.

Но радоваться было рано.

Гнусный, наглый и (увы!) совсем не трусливый Борька Аронский заявил:

— Я так не согласен! Сперва договорились, а теперь все по домам, да? На кой черт было затевать!

— По домам не насовсем, а пока не достали порох, — вдруг деловито разъяснил Шурик Мурзинцев. — Вот добудет Цурюк пару патрончиков... или кто другой... и тогда пожалуйте к барьеру. Главное, что за каждым остается право выстрела...

— Как у Пушкина в рассказе "Выстрел", — опять подал с высоты реплику интеллигентный Костик Ростович и снова качнул белыми носочками.

"Или в повести Конрада "Дуэль", — мелькнуло у Лодьки. — Хотя там и там не совсем так... Это что же, ходить в ожидании пули неизвестно сколько дней?"

— Севкин, не соглашайся! — вдруг вмешался Толька Синий. — На кой фиг тебе быть на привязке у Арона? Он где-нибудь достанет порох и будет тебя держать на крючке: когда захотел — айда стреляться...

Да, Синий был совсем не дурак! И Лодька испытал к нему горячую благодарность.

Но Борька — он сидел в пяти шагах на перевернутом ведре — злорадно сказал:

— Ага! Как в книжке. Только захочет Лодик жениться на Стасе Каневской, как тут же секунданты: айда, Севкин, порох готов...

— Сволочь... — вздохнул Лодька. Но страха не показал.

— Тихо вы! — прикрикнул Лешка. — Ну, давайте решать. Согласны на такие условия?

— Я не согласен, — сразу сказал Лодька.

— Вот и получается, что Севкин переср... в штаны, — с удовольствием сделал вывод Гоголь.

— Сам ты в штаны! Просто я не хочу!.. Синий правильно сказал: чего это я должен быть как на поводке у Б... у Арона!

— Конечно, Лодик не должен, — звонко сообщил честный Фонарик.

— Но ведь Аронский тоже будет на поводке, — мягко, даже чуть вкрадчиво, разъяснил Шурик Мурзинцев (похоже, что ему все-таки очень хотелось написать про дуэль в своей "Летописи"). — Глущенко может раздобыть порох первым, и тогда...

— Где я его раздобуду?! Я кто, хозяин оружейной лавки? Я не... — И замолчал на полуслове.

Потом не раз Лодька размышлял о двойственной природе человека. Одна половинка этой "природы" судит о делах обстоятельно и разумно, а другая... будто ее кто-то дергает за ниточки. Как деревянного артиста кукольного театра в Ленинском саду. Кто дергает? Собственная человеческая глупость? Судьба? Какие-то спрятанные в глубине натуры пружинки? Или смутная догадка, что умное поведение — не всегда самое правильное?.. Ну, что стоило Севкину там промолчать? И скорее всего, история кончилась бы ничем. У кого потом была бы охота добывать боеприпасы и все затевать заново! Тем более, что приближались школьные дни с новыми, совсем другими заботами...

Но непонятный и зловредный "кто-то" Лодьку дернул за язык...

А может, и не зловредный. Может, понимающий, что, если пружина заведена, механизму следует раскрутиться до конца. Чтобы он, Лодька Глущенко, мог потом приходить в свой двор на Герцена, не пряча глаз. Чтобы его бывший друг Аронский не ухмылялся при встрече. Чтобы честный и храбрый Фонарик не смотрел на Лодьку, как сейчас, с жалостным пониманием (или это лишь кажется?). Чтобы потом, наткнувшись в какой-нибудь книге на историю про дуэль, не краснеть, не сопеть в подушку...

Лодька сказал:

— Подождите. Я попробую... Я не точно, но попробую. Честно... Только потерпите около часа... Леш, сколько времени?

Тот глянул на часы.

— Двадцать минут одиннадцатого...

— Я пошел! — и он посмотрел на свой пистолет, который оставлял здесь, на плахе, как залог возвращения.

Но нашелся один, Гоголь, все равно хмыкнул:

— А не смоешься?

— Как тебе не стыдно, — сказал ему Фонарик. А Валерка Сидоркин выразился прямее:

— Чурка ты, Гоголь.

И Гоголь почему-то не возмутился, не потребовал: "А ну повтори!" А Вовка Неверов снисходительно успокоил всех:

— Севкин не смоется, он не такой... Да и куда ему деваться?

В самом деле, куда ему было деваться?

Сам ведь написал в прошлом году:

Знал ли тогда, что придется на деле подтверждать свои слова? Хотя и не кавалергард, а все равно...

Конечно, теперь многие говорят, что дуэли — это глупость. Что нельзя рисковать жизнью из-за брошенных в горячке слов или каких-то необдуманных поступков. Или даже обдуманных... Но ведь Пушкин так не считал! Поехал на Черную речку!..

Ну, а почему он, Лодька Глущенко, считает, что дело у него кончится как у Пушкина? Из-за совпадения? Из-за того, что он родился после смерти Пушкина ровно через сто лет? (То есть сто лет и один день, но в этом еще более "предсказательный смысл".) Да ерунда это! Скорее всего, Борька промажет. Небось, руки будут трястись — не так-то легко стрелять в живого человека! У Джека Лондона про это даже специальный рассказ есть... А если и не промажет? Скорее всего, дело кончится царапиной или неглубокой дыркой в плече. Больно, ну да ладно, забинтуют. Зато будет чем гордиться... А если даже в голову, то едва ли пуля пробьет кость... Тьфу ты, чушь какая, ничего такого не будет!

А сам Лодька, конечно же стрелять в противника не станет. Даже не потому, что друг, хотя и бывший. Вообще стрелять в живого человека — это... В общем, такое, что потом не будешь спать ночами. На фиг Лодьке нужны всякие душевные терзания, Аронский того не стоит. Лодька гордо выпалит в воздух, вот и все...

Вот с такими мыслями Лодька добирался до Казанской улицы, где жил Лев Семенович Гольденштерн. Сперва, экономя время, он поспешил на улицу Республики, потратил шестьдесят копеек на автобусный билет, доехал до Аккумуляторного завода и там, на больших часах, увидел, что дорога заняла всего двенадцать минут.

Еще через пять минут Лодька спешно подходил к воротам знакомого дома.

К этому времени он почти успокоился. Теперь все, что должно было случиться, представлялось, как игра. Потому что "ну, не может быть ничего страшного, нету для этого страшного никаких шансов, и нечего тут переживать и вздрагивать". Видимо, очередной запас переживаний просто оказался исчерпан...

Лишь бы Лев Семенович оказался дома! И лишь бы не отказал в просьбе. Ну, а что такого? Ведь под Новый год он Лодьке сам предложил щепотку пороха, чтобы смешать с железными опилками и устроить фейерверк. Конечно, доза была смехотворная и безопасная и были слова "ты только соблюдай осторожность", но ведь и сейчас нужно всего-ничего. Сколько там в зарядах двух патрончиков малопульки? На дне наперстка! А Льву Семенычу Лодька скажет, что решили испытать жестяной самолетик с реактивной тягой, поджигать будут издалека, электрической искрой от батарейки...