Чтение онлайн

Лодька так и не придумал вопроса. Влетел к Льву Семеновичу, уповая, что нужная мысль явится в последний миг.

Тот перекладывал на столе папки с фотографиями. Кажется, не удивился. Глянул, не разгибаясь.

— "Гарун бежал быстрее лани..." Правда, спасался от кого-то?

— Не...

— Однако я догадываюсь, что дома ты еще не был...

— Не был... Да вы не бойтесь, она разрешит... Я только хочу спросить...

— Подожди! — Лев Семенович выпрямился и с профессорским видом поднял палец. — Я сейчас сам угадаю твой вопрос. Психологический эксперимент...

Лодька досадливо дышал...

— Итак... Ты шагал домой, и вдруг твою жаждущую полного очищения душу обожгло: "А я ведь так и не услышал: считается ли, что порох он мне подарил? Если так, то можешь быть уверен: да, подарил. И еще подарю, если надо. Только самую малость и не для пальбы по своим ближним...

Лодька выговорил почти со стоном:

— Лев Семенович, спасибо. Только я не про то...

— А про что же? — кажется, ошибка слегка озадачила "психолога".

— Я... у вас есть снимки вашего сына?

— М-м... нет...

— Ни одного?!

— Видишь ли, насколько я знаю, он никогда не увлекался фотографией. Не в папу...

— Господи, да я не о том! Есть ли карточки, на которых он сам?

Лев Семенович хлопнул себя по лбу.

— Извини! Я вечно путаю смысл вопросов... Конечно, есть... Разных лет...

Он не спросил, зачем. Догадался о чем-то? Суетливо зашарил под папками на столе.

— Сейчас... Они в ящике, а ключи были где-то здесь... Ч-черт... Куда они подевались? Наверняка, опять побывала Эмилия, устраивала ревизию. Надо менять замки...

В эти секунды Лодька почти ненавидел его — за выматывающую душу растяжку времени. За то, что надежда утекает, как вода из продырявленной грелки. За это вот крепнущее ясное понимание, что все равно на снимках окажется другой мальчик. Пускай даже в похожей матроске...

— Не могу понять, где они! — Лев Семенович ладонью ударил о стол. — З-зараза... Ничего, я сейчас взломаю ящик...

У Лодьки не было сил сказать: "Не надо..." Хотя понятно уже, что и правда не надо...

Лев Семенович вдруг снова огрел себя по лбу.

— Склеротик! Есть же его последнее письмо. С фотографией! Снимался в июне... Вот... — Он шагнул к подоконнику, ухватил с него конверт. Выдернул снимок размером с открытку. Протянул через стол.

Лодька потянулся навстречу. Весь.

Снимок неловко выскользнул из пальцев Льва Семеновича. Упал кверху оборотной стороной. Теперь оставалось взять и перевернуть.

"А если я не узнаю?"

"Если он — узнаешь..."

Карточка лежала посреди стола. Резко белая. Лодька протянул руку. Остановил. Можно было и не спешить...

На обороте фотобумаги темнела чернильная косая надпись:

Папе от Юры

Такую букву Ю — с вертикальной палочкой, кольцом-колесиком и твердо пересекающей их перекладинкой писал лишь один человек на свете...

— Лодик, ты... чего? — боязливо спросил Лев Семенович, потому что Лодька стоял, крепко зажмурившись.

А он... ничего. Он расклеил ресницы. Но увидел сквозь них не Льва Семеновича Гольденштерна, не комнату, не вечернее окно, а улицу с длинным приземистым домом.

По дороге шел серебристый конь. На седле прыгала через белый шнур девочка — то ли та маленькая артистка из цирка, то ли Стася, то ли нынешняя рыжая девчонка, не разберешь. Вся в горизонтальных лучах закатного солнца. Но зато хорошо было видно, кто ведет коня под уздцы. Мальчик в ярко-вишневой матроске, с растрепанной налетевшим ветром светлой челкой и очень синими глазами.

Тот же мальчик, только ростом уже с Лодьку, мягко встал рядом. Шепнул:

— Смотри-ка, белая лошадь...

— ...горе пополам, да?

— Да.

...Так потом и было. На все годы...

5 сентября 2005 г. — 29 января 2007 г.