Чтение онлайн

Он подтягивает меня ближе к краю кровати, заставляя широко развести ноги. С нажимом проводит ладонью по моей шее, груди, животу и спускается ниже. Начинаю подрагивать от возбуждения. Убедившись, что я уже влажная, Ханиэль притягивает меня к себе и, удерживая за бёдра, насаживает на свой член. Всхлипываю от острого чувства наполненности и прикусываю губу.

Сморю на Ханиэля снизу вверх. Наслаждаюсь его напрягающимися мышцами, выражением лица, тем с какой страстью он на меня смотрит. Чувствую себя красивой, желанной, особенной. Из-за этого возбуждение смешивается с щемящей нежностью и восхищением. Чтобы не кончить слишком быстро, отворачиваюсь и прикрываю глаза. Вот только с закрытыми глазами ничего не остаётся, как сосредоточиться на наших стонах, скрипе кровати и ощущениях внизу живота. И оказывается, что это не менее возбуждающе. Кончаю так бурно, что тело выгибает дугой. И Ханиэль кончает тоже, судя по теплу, что разливается у меня внутри.

Он ложится рядом и прижимает меня к груди:

— Нужно сходить помыться.

— Это обязательно? — похоже, силы окончательно покинули моё тело и я превратилась в медузу.

— Могу сам тебя вымыть.

— Давай.

Он касается губами моей щеки, встаёт и берёт меня на руки, затем опускает в ванну и старательно отмывает.

Чувствую себя странно. Вроде бы и неловко, ведь я уже взрослая женщина. Но и приятно. Причём даже не сам процесс мытья, а его забота. Да и сил нет совершенно. И, если откровенно, мне очень нравится происходящее.

Ханиэль укутывает меня в полотенце, относит в спальню, укладывает в кровать и уходит мыться. А я погружаюсь в сон.

Утром просыпаюсь в одиночестве. Одеваюсь, умываюсь и отправляюсь на кухню. Меня встречают аппетитные запахи и улыбающийся Ханиэль:

— Ты проснулась?

— Да, — улыбаюсь я.

— Собирался узнать ещё вчера, но забыл, поэтому спрашиваю с опозданием: что тебе нравится есть на завтрак?

Пожимаю плечами:

— Да мне особо без разницы, главное, чтобы еда не была сладкой. Имею в виду, чтобы завтрак не состоял только из сладкой выпечки или каши на молоке. Если она на молоке с орехами — уже нормально.

— Я привык завтракать яйцами, мясом, хлебом и овощами.

— Это меня полностью устраивает. Помочь с сервировкой?

— Где тарелки и вилки ты знаешь, так что вперёд.

Как только заканчиваю, Ханиэль ловко раскладывает еду по тарелкам.

Во время завтрака интересуюсь:

— Ты снова сегодня работаешь?

— Да. У нас всего шесть лекарей. Двое служат с дозорами, один практикует в долине, а оставшиеся — посменно в больнице. Я подумал, что пока ты днём с Рамиэль, мне самое время подежурить.

— Понятно… Получается, ты просто сидишь в больнице и ждёшь, пока придёт кто-то, кому нужна твоя помощь?

— Не совсем. У нас есть огород с лечебными травами, требующий ухода. Ещё мы делаем лекарства и лекарские амулеты. Пациенты тоже бывают, но нечасто.

— Получается, скучать тебе некогда?

— Вроде того.

После завтрака он уходит, а я мою посуду и убираю со стола.

Не то чтобы я забыла об утренних тренировках с Тираэлем, просто старательно гнала от себя эти тревожные мысли. А вдруг он обиделся из-за того, что я сбежала? Придёт ли он теперь? А вдруг позовёт, но больше не попытается меня поцеловать? А если подумал, что он мне не нравится?

Волнение смешивается с беспокойством и надеждой. И даже так сразу не понять, чего больше.

Тираэль появляется примерно в то же время, что и вчера. И произносит так же дружелюбно:

— Доброе утро, Дариниэль! Не передумала насчёт тренировок?

— Доброе утро, Тираэль. Я не передумала, — взгляд цепляется за шикарный обнажённый торс, и приходится приложить усилие, чтобы не пялиться.

— Тогда давай снова начнём с разминки. Повторяй за мной.

Повторяю, но по большей части залипаю на шикарном теле — мне же нужно повторять, Тираэль сам попросил. Широкие плечи, тонкая талия, рельефные руки и кубики пресса — в нём всё идеально. Причём мышцы накачены ровно настолько, насколько мне нравится. И вены на руках выпирают. И кадык сексуально двигается, когда он сглатывает слюну. Такое ощущение, что кто-то подсмотрел мои фантазии и вылепил по ним двух идеальных мужчин специально под мои предпочтения.

Когда всё-таки начинаем бег, он снова вырывается вперёд, предоставляя шикарный вид на свою пятую точку и мускулистую спину. И тёмные пряди, собранные в хвост. Бегу за ним и поражаюсь, сколько во мне, оказывается, силы воли: я ведь смогла вчера собраться с силами и уйти, оставить этого шикарного мужчину после поцелуя. Как у меня это получилось? Сейчас совершенно непонятно и кажется чем-то не про меня.

Когда начинаю задыхаться, Тираэль переходит на шаг и позволяет себя нагнать:

— Устала? Я переборщил с нагрузкой?

— Есть немного.

— Как ты обживаешься? Всё в порядке?

— Да, спасибо. Мне у вас очень нравится.

— Ты решила остаться у Ханиэля?

— Да. Мы с ним… мы с ним теперь вместе.

— Рад за вас, — произносит он, и его голос звучит бесстрастно. — Если отдохнула, давай продолжим?

Отдохнувшей я себя не чувствую, но Тираэль начинает бежать раньше, чем я успеваю ответить, так что приходится снова переходить на бег.

Он останавливается у своего дома:

— Будешь продолжать со мной заниматься?

— Буду, — киваю я.

Он кажется отстранённым. Неужели его расстроило то, что мы с Ханиэлем теперь вместе? Но у них же можно встречаться с несколькими мужчинами, поэтому то, что я с Ханиэлем, не означает, что не могу быть с ним. Странно. Может быть, причина в чём-то другом? Возникает ощущение, что я чего-то не понимаю.

Сегодняшняя тренировка отличается от вчерашней: Тираэль всё так же корректирует положение моего тела, но как будто старается сократить касания ко мне до минимума. Чем дальше, тем меньше мне нравится происходящее. Может быть, он передумал быть со мной? Или решил, что я ему отказываю, и из-за этого холоден?

Как раз подходим к той части, где тренировка становится сложнее. Дожидаюсь той же позы, в которой упала вчера. Сегодня равновесие получается удерживать без труда, но это меня не устраивает. Делаю несколько взмахов руками, словно не могу устоять, и лечу на траву.

— Ты в порядке? — в голосе Тираэля беспокойство.

— Не совсем, — отвечаю я.

— Где болит? — он опускается рядом со мной на корточки и с тревогой всматривается в моё лицо.

— Нигде, — улыбаюсь я. — Поможешь встать?