Чтение онлайн

Лариса была ему благодарна.

— Что? — спросил Вадик, когда она вернулась из Москвы. Он стоял в коридоре побледневший и понурый.

— Плохо, — созналась Лариса.

— Совсем плохо?

— Совсем… — упавшим голосом сказала она.

— Ну и…

— Вадик, — сказала Лариса и почувствовала, что слёзы стоят у неё в глазах. — Я тебя прошу… Я тебя очень прошу — отпусти меня!

Ларисе было страшно поднять глаза на мужа.

— Куда же я тебя отпущу? Ты моя жена.

— Я плохая жена! — прокричала Лариса. — Меня надо вырвать, как больной зуб. Вырвал — и не больно…

— Ты не зуб, ты позвоночник, — медленно сказал Вадик.

Лариса опустилась на табурет, закрыла лицо руками и разрыдалась… Она лежала на диване лицом к стене в одной комнате, а Вадик — в другой. Между ними бегал ненакормленный и неумытый Люсик с чернильными кляксами на пальцах и внушал Ларисе:

— Я не дам вам развестись! Я свяжу вас верёвками.

Когда они ссорились, а потом мирились, Люсик становился между ними, охватывал их руками, соединял и говорил:

— Не надо ссориться. Мы все любилки!

— Наша мама хочет от нас уйти, — сказал Вадик Люсику.

Он объединил себя и сына, а Лариса осталась в стороне — разрушительница, осквернительница семейного очага. Лариса лежала, не шевелясь, и рассматривала обои на стене. Они были розовые в красных крапинках. Голову будто сжимал тугой обруч.

Льдина разломилась на две части, и её половинки уплывали в разные стороны. Лариса осталась посредине в ледяной черноте воды.

— Я не могу без тебя жить, — сказал Вадик и лёг лицом к стене. Он был силен своей слабостью.

После тяжелого суматошного дня, проведенного на студии, Ключевский возвратился домой в состоянии крайней неудовлетворённости собой и окружающим миром. Проглотив таблетку от головной боли, он подошёл к окну и задумался.

Напротив на ветке берёзы сидела большая носатая ворона. Птица наклонила голову набок, скосила глаза и испытующе посмотрела на Ключевского.

— Кар-р-р! — сказала ворона.

— Кар-р-р! — поздоровался Ключевский.

Птица, высоко задирая ноги, важно прошлась по ветке.

«М-да, — подумал Ключевский, — какая-то ворона может прожить на свете около трёхсот лет, а я только семьдесят пять. И то в лучшем случае… Большая половина жизни позади… А что успел сделать? Три хороших фильма из пятнадцати? Невелики итоги… Семьи нет. С Ларисой всё как-то непонятно… Да и хочу ли я лишних забот? Новая жизнь, новые обязательства…»

Его мысли прервал звонок в дверь. На пороге в ослепительно белой блузке с просвечивающими узорчатыми дырочками стояла Людочка, ассистентка студии, давнишняя знакомая Ключевского.

— Здравствуй, дорогой! — сказала Людочка слегка опешившему Ключевскому и решительно вошла в прихожую. — Я смотрю, ты мне не очень рад? Ай-я-яй… А я прямо из Ялты. Мы там месяц с «Мосфильмом» проторчали. Видишь, какая загорелая? — Людочка распахнула ворот.

Ключевский посмотрел на неё не без удовольствия и подумал, что после тяжёлого трудового дня совсем недурно было бы расслабиться…

— Выпить хочешь? — спросил он.

— Давай, — Людочка, покачивая бёдрами, прошла в комнату и удобно устроилась в кресле.

Ключевсний достал из бара бутылку дорогого коньяка, две маленькие рюмочки, включил магнитофон, зашептавший что-то сладкими зарубежными голосами, и направился к креслу…

В прихожей зазвонил телефон.

— Привет! — сказал приглушённый расстоянием Ларисин голос.

— Привет… — растерянно ответил Ключевский.

— Как дела?

— Н-ничего, — промямлил он.

— Что делаешь?

Из комнаты босиком, в одних трусиках прокралась Людочка и обняла Ключевского за шею.

— М-м-м… отдыхаю… — выдавил из себя Ключевский, вращая головой и делая Людочке страшные глаза.

— Отдыхаешь? — неуверенно переспросила Лариса, чувствуя неладное.

— М-м-м… Да, устал тут… Понимаешь… Прилёг…

— Я не вовремя? — расстроилась Лариса.

— Да, не совсем… — осипшим голосом пробубнил Ключевский, высвобождаясь из Людочкиных объятий.

В трубке коротко запикало. Людочка, надув губки, прошествовала в комнату. Ключевский постоял некоторое время с гудящей трубкой в руке, а затем швырнул её на рычаг.

«Вот чёрт! — подумал он с досадой. — Всё не вовремя!»

За окном по ветке берёзы по-прежнему прохаживалась ворона. Склонив голову набок, она нахально смотрела на Ключевского.

— Ах ты, подлая птица! — воскликнул он.

Ворона замерла, покачала головой, тяжело поднялась с ветки и улетела. Ключевский потёр ладонями виски, вздохнул и нехотя поплёлся в комнату. В кресле, блестя загорелыми коленками, сидела Людочка, цедила коньяк и насмешливо улыбалась.

Недоумевающая Лариса поднялась к Валентине и передала ей содержание разговора.

— Да не один он, — определила Валентина. — С новой девочкой договаривается о новом ребёнке!

— Замолчи! — вздрогнула Лариса. — Как ты можешь? — и ушла, хлопнув дверью.

Валентина посмотрела ей вслед и пожала плечами.

Лариса сидела в редакции за рабочим столом и смотрела на кричащих абажурщиц.

— Мы будем жаловаться! — кричали абажурщицы. — Мы вам Адриано Челентано заказывали, а вы нам что поставили?

Лариса молчала и смотрела куда-то поверх голов, ничего не видя.

— А что это вы мимо нас смотрите? — спросила абажурщица.

Работницы притихли.

— Может, случилось у неё что? — спросила одна из них и участливо нагнулась над Ларисой. — Вы, Лариса Александровна, ничего плохого не подумайте. Мы не со зла. Мы ваши передачи очень даже слушаем… И любим.

Лариса молчала. Абажурщицы еще немного потоптались вокруг неё и ушли, тихо прикрыв дверь.

Лариса десять минут назад опустила телефонную трубку.

«Понимаешь, Ларочка, — звучал в ушах вкрадчивый голос Ключевского, — мы с тобой поторопились. Нельзя принимать такие ответственные решения на порыве. Нужно всё взвесить…»