Чтение онлайн

— Ничего, — отвечала Лариса. — Мужчина и должен быть старше. Иначе какой же он авторитет?

— А я для тебя авторитет?

— Ты авторитет для многих…

— А для тебя?

— Конечно, авторитет, самый большой и главный.

— Ты говоришь правду? — и он заглядывал ей в глаза.

— Чистейшую! — хохотала она и целовала его.

Звукооператор Дима постучал ногтём по стеклу. Она очнулась, нагнулась к микрофону:

— Говорит объединение «Свет»! — счастливым голосом произнесла Лариса. — Здравствуйте, товарищи!

Вадик приехал из командировки через три дня после отъезда Ключевского. Он привёз из Верхне-Туринска подарки: надувную ядовито-зелёную лягушку-круг для Люсика и розовые бусы для Ларисы.

Лариса взяла бусы, покрутила их на пальце и отложила в сторону.

— Не нравятся? — спросил Вадик.

— Нет, почему же… Просто… — Лариса запнулась. Просто приехавший Вадик был абсолютно ни при чём. Ни при чём, и всё тут.

— Кстати, а сколько он получает? — Валентина помешивала ложкой суп, кипящий в кастрюле.

— Не знаю, — Лариса никогда не спрашивала у Ключевского, сколько он зарабатывает.

— Много, наверное, все режиссёры хорошо получают, — сделала вывод Валентина. — Это не мы, простые смертные… Будешь как сыр в масле кататься.

— Он мне духи французские подарил.

— Ну, вот видишь! Он ей духи французские подарил, известный режиссёр… А тут всякий докторишко, — Валентинин новый поклонник был дерматолог и работал в кожно-венерическом диспансере, — будет тебя попрекать, что обои купил. Как будто он мне колье бриллиантовое принёс! А сам, небось, взятки с больных берёт. Жмот несчастный!

— Прогони, — посоветовала Лариса.

— Прогоню, — Валентина махнула рукой. — А кто лучше? Они сейчас все такие…

— Не все.

— Ой, Ларисочка… Женщина если нужна, так нужна всем. А не нужна, так и не нужна никому, — горько усмехнулась она.

— Не прибедняйся.

— Чего уж там — утром к зеркалу подойдёшь, на себя глянешь и думаешь: всё, сыграна твоя партия, девочка… Уезжай, Лариска. Конечно, уезжай. Используй свой шанс на счастье. Я вот в своё время проморгала.

Через два дня Лариса была в Москве и ходила по белому сверкающему паркету Дома кино под руку с Ключевским. Гоша смотрел на неё издали, и на его лице ясно читались обида и восхищение.

С Гошей Лариса объяснилась накануне.

— Почему так быстро? — недоумевал Гоша. — За какие-то десять дней…

«Потому что он — целое, — хотела сказать Лариса. — А ты только долька». Но ей не хотелось обидеть Гошу. В конце концов, это Гоша защищал её от нападок абажурщиц и говорил на два голоса: «Говорит объединение “Свет”». Это с ним она гуляла по Каменному острову и пила кофе в Доме журналиста.

Гоша был её прошлое. А прошлое нельзя зачёркивать без вреда для настоящего.

— Ты, Гоша, молодой и перспективный, — сказала Лариса. — И Ключевский тебя хвалит. У тебя всё ещё впереди. Всё ещё будет.

Обиду в Гоше легко было понять, а вот восхищение… Для него Ключевский был Олег Константинович, мэтр, мастер, от слова которого зависела Гошкина творческая судьба, а для Ларисы — Алик, мужчина, с которым она спала в одной постели, ощущая свою женскую власть над его желаниями.

С Ключевским в Доме кино многие здоровались почтительно, а на Ларису смотрели с интересом и тайной завистью. Ей это нравилось.

— Рыночный механизм, — объяснил Гошка, — растёт спрос на женщину — растёт её цена.

Лариса ходила по Дому кино с гордо поднятой головой и чувствовала себя дорогой женщиной. Дорогой во всех отношениях.

Лариса лежала на диване и рассеянно перелистывала последний номер толстого журнала, в соседней комнате Ключевский разговаривал по телефону:

— Летняя натура… Полномер… Пригласить научного консультанта… Пробу… — доносились до неё обрывки фраз.

Лариса лежала и думала, что Ключевский взял её в свою жизнь. И ей нравится в его жизни. Она впервые за много лет чувствует себя спокойно и уверенно, как и должна себя чувствовать женщина рядом с мужчиной. И не надо бороться за существование, стоять на семи ветрах, отвоёвывать себе место под солнцем. Тут просто — расти и цвети себе на здоровье.

Кроме того, Ключевский был творческим человеком и делал своё дело — фильмы, заставляющие нас увидеть бездну и содрогнуться. И выйти из темноты кинозала другими, чем вошли. Лариса хотела участвовать в этом большом деле, делать свою маленькую часть. Маленькую, но нужную. И реализовать себя.

Получилось, что Ключевский нёс сразу два компонента счастья: любовь и творчество.

— Вот приеду и всё скажу Вадику…

— Лара, — позвал Ключевский, — пошли обедать…

Ключевский всё умел делать сам. В том числе и готовить. На обед он сварил борщ, поджарил рыбу и даже испёк пирог.

— Ты вполне можешь обойтись без женщины… — Лариса повязала передник и принялась мыть посуду. — Должен же быть и от меня какой-то прок!

— «Кооператив “Эврика” принимает заказы на пошив свадебных платьев модных фасонов из тканей ателье и заказчика», — прочитал вслух Ключевский, он держал в руке рекламный выпуск вечерней газеты. — Ну, девушка, вы желаете шить платье из материала заказчика?

— А ты уверена, что он тебя не бросит? — спросила Валентина.

— А почему он меня должен бросить?

— А почему он бросил двух предыдущих жён?

— Он их разлюбил.

— А тебя не разлюбит?

— Меня не разлюбит.

— Мне всё понятно, — Валентина принялась ходить по комнате и стирать с мебели пыль.

На тумбочке по-прежнему красовался горшок с кактусом. Валентина взяла его и повертела в руках.

— Слушай, а ты не знаешь, почему мы такие дуры? — спросила она задумчиво.

Хрусталев был в мастерской, сидел в кресле и смотрел в пространство. Думал о высоком.

— А-а-а, прелестное дитя! — обрадовался он, увидев Ларису. — Совсем забыла меня в последнее время! Что нового в жизни?

— Пётр Петрович, — сказала Лариса и чмокнула художника в щёку, — а я замуж выхожу…

Хрусталев привстал с кресла и недоуменно посмотрел на Ларису:

— Так ты… если мне не изменяет память… замужем… в некотором роде…

Лариса рассмеялась.

— В некотором роде… А я за другого, Пётр Петрович!

— Так, — художник задумчиво пожевал губами. — Садись, рассказывай.

Потом они шли по Университетской набережной. Хрусталев был грустен.

— Знаешь, — сказал он Ларисе на прощанье, — если бы я был не так стар, то тоже бы на тебе женился…