Чтение онлайн

Кабинет, дубовые панели, кожаные кресла, массивный стол из черного дерева. Отец сидит за ним, уткнувшись в документы, но поднимает голову, когда я вхожу. Я вошел, и он поднял на меня взгляд, такой же острый, как всегда, но сегодня в нем было что-то новое. Что-то, что заставило меня на секунду замереть на пороге.

— О! Макар! Привет! — Он отодвинул ноутбук, и я заметил, как его пальцы слегка дрожат. — Ты вроде сказал, не сможешь приехать.

— Планы поменялись. Как ты?

— Отлично.

И правда — отлично. Лицо будто посвежело, глаза блестят, даже морщин у висков меньше. Будто сбросил лет десять.

Я плюхнулся в кожаное кресло напротив, чувствуя, как холодная кожа прилипает к рубашке.

— Ты хотел меня видеть?

— Да. — Пальцы сплелись в замок, костяшки побелели. — Ты уже взрослый, я думаю, должен понять.

Взрослый? Ну да, двадцать два — не пятнадцать, но к чему это сейчас? Что-то в его тоне заставило меня напрячься.

— Пап, не томи, говори как есть. В бизнесе проблемы?

— Нет, все отлично.

— Тогда ты чего такой?

Он резко выдохнул, закрыл глаза, словно собираясь нырнуть в глубину, и выпалил:

— Я женюсь.

Тишина.

Я уставился на него, сначала не понимая, потом осознание ударило, как током.

— Серьезно, что ли?

— Да.

Мозг лихорадочно соображал. Отец. Женится. После двенадцати лет вдовства.

— О! Круто! Ты молодец! Я рад за тебя!

— Правда? — его голос дрогнул, а в глазах вспыхнула такая надежда, что мне стало почти неловко.

— Да, — я улыбнулся, и это не было ложью.

Он расслабился, расстегнул верхние пуговицы рубашки, будто сбросил невидимый галстук.

— Ух... А я боялся, что ты не так меня поймешь. — голос стал легче, почти мальчишеским. — Завтра хочу тебя с ней познакомить, она тебе понравится.

— Завтра?

— Да. — он улыбнулся, и я вдруг заметил, что у него появилась ямочка на щеке, которой раньше не было. — У нее дочь, так что у тебя будет сестра. Здорово, правда?

В его голосе звенела такая непривычная радость, что я автоматически выдавил:

— Здорово!

Хотя мысленно уже представлял, как какая-то малышка будет тырить мои наушники и лезть в комнату без спроса.

— Завтра в семь, в ресторане. Так что, пожалуйста, приди. Хорошо? Все же мы вас познакомить хотим.

— Ладно, приду. — я кивнул, потом сообразил. — А свадьба когда?

— Двадцать пятого июня.

Я замер.

— То есть... вы уже...

— Заявление подали сегодня утром.

Вот это да. Мой отец — человек, который три месяца выбирал новый автомобиль, решил все за неделю.

— Батя... — Я рассмеялся. — Ты жжешь!

Напоминалка:

В комнате тишина, а я в пятый раз подряд набираю номер Лиды, и снова — гудки. В голове уже рисуются дурацкие картины: а вдруг она не с мамой? Вдруг...

Я занята. Наконец приходит сообщение.

Я стискиваю зубы.

Чем?

Мне нужно маме помочь. У нее проблема.

Какая?

Я потом расскажу.

Пальцы сами сжимаются в кулаки.

Сегодня встретимся?

Нет.

"Класс", — бормочу я, швыряя телефон на кровать. Именно сегодня, когда я собрался с духом все ей выложить, она внезапно пропадает.

За стеной топот. Отец уже третий час носится по дому, как подросток перед первым свиданием.

— Макар! — его голос доносится из гардеробной. — Ты не видел мои черные запонки?

— Какие "черные"? — кричу в ответ. — У тебя их семь пар!

— Те, что с сапфирами!

Я закатываю глаза и иду помогать. Отец стоит перед зеркалом, красный, взъерошенный. На нем рубашка, которую он уже три раза менял.

— Ты чего так переживаешь? — не выдерживаю я.

Он оборачивается, и в его глазах — паника.

— Я сегодня первый раз увижу ее дочь. — Он проводит рукой по лицу. — Да и вообще... Хочу произвести хорошее впечатление.

Я фыркаю:

— Какое? Ты женишься на ее дочери или на матери?

— Ой, отстань. — Он машет рукой. — У нас есть успокоительное?

Смотрю на него и не верю своим глазам. Этот человек, который обычно холоден, как айсберг, сейчас дрожит, как первокурсник перед экзаменом.

Вечером мы наконец готовы, черный Maybach мягко катит по улицам.

— А я думал, мы заедем за невестой, — подкалываю я.

— Они еще собираются. Приедут позже.

— Это не та твоя секретарша, которую ты нанял пару месяцев назад? — прикидываю варианты.

— Нет! Ее зовут Света, она стоматолог. Помнишь, у меня тогда зуб разболелся?

Кивнул.

— Ну вот, она мне его лечила.

— Ого! — усмехаюсь. — Высокие у вас отношения. Зато теперь у нас будет семейный стоматолог.

Отец моргает:

— Да?

Смотрю на него и не узнаю. Где тот железный человек, который всегда держал все под контролем? Телефон вибрирует, открываю сообщения, Лида.

Ты как?

Отца выгуливаю. Скучаю. Когда освободишься?

Пока не знаю. Извини.

Глаза сами прилипают к последнему сообщению. Что-то не так. Она никогда так не пишет. Ревность — гадкая, едкая — заползает под кожу. Я же знаю, что рядом с ней никого нет. Я всех отвадил. Но почему-то камень на душе.

Машина останавливается у ресторана. Мы сидим у дальнего столика, затерянного в полумраке зала. Над нами — хрустальная люстра, чьи подвески дробят свет на тысячи мелких бликов, рассыпая их по стенам, обтянутым темно-бордовым бархатом. Где-то вдалеке, за тяжелыми портьерами, угадывается мерцание города, но здесь, внутри, время будто застыло.

Отец нервно постукивает пальцами по белоснежной скатерти, с вышитыми золотом инициалами ресторана. Его телефон уже третий раз падает на стол с глухим стуком.