Чтение онлайн

— На ту неделю хорошее метео, — сообщил Иван Иванович, — в три дня справимся.

…Пока Орлик занимался ведром, гости успели пообедать. Афанасьич пошел за водой для лошади. Раскрыв бачок, увидал живую рыбу.

— Смотри-ка, харитон!

Андрей рассмеялся:

— Испугался небось? Это мы придумали, чтоб вода холодней была. В деревне лягушек в молоко бросают, а мы харьюза. Пусть плавает.

— И так холодина, — сказал дед.

— Пусть до ужина плавает…

— Аквариум развели, — бурчал Афанасьич. Налил воды в ведро и, прихватив коню еще полбуханки свежего хлеба, пока не видит Андрей, вышел на улицу.

— И это вся ваша живность? — спросил Иван Иванович. Он стоял и гладил Орлика.

— Видите, тощий да маленький, — начал издалека Аникей. — Старый конь. Хлопот, кроме кормежки, никаких.

— Георгий, — позвал Иван Иванович.

Подошел молодой парень в такой, как у Ивана Ивановича, летной форме.

— Жора, как тебе этот аргамак?

— Шагай, геолог… — усмехнулся Жора. — Совсем коня замордовали…

— Такова жизнь, — потупил глаза Аникей.

— Вот я и говорю, — продолжал Иван Иванович. — Они просят спецрейс. А ты пустой идешь. Возьмешь скакуна?

— В позапрошлом году, как сейчас помню, в салоне вертолета возили, — вмешался Аникей. Он начал отчаянно врать: — А в «Аннушке»-то и того проще. Тоже возили…

— Я знаю, — сказал летчик. — Есть инструкция, читал когда-то, но не помню.

— Ну вот, — обрадовался начальник площадки. — И полетите. Я вижу, животина спокойная.

— Как бы не окочурился. Совсем он у вас дохлый, — сказал летчик. — Готовьтесь, завтра с утра. При любой погоде. Тут летать — ого-го, один пишешь — семь в уме. Шагай, геолог.

— Молодой еще, — сказал Иван Иванович, когда Жора ушел. — Первый год летает. Вы на него не обижайтесь. Они, молодежь, нынче гонористая.

Аникей еле сдерживал улыбку — Иван Иванович был самую малость старше Георгия, выглядел ровесником.

«Ну, вот и все, — облегченно вздохнув, подумал Аникей. — Прилетим завтра. Афанасьич отведет Орлика на конебазу. Я пойду к начальству. А потом дам телеграмму Миле. Нет, сначала дам телеграмму, а потом пойду к начальству. Она прилетит, и поедем в отпуск. Нет, сначала надо комнату выбить для нас в общежитии. А может, у Афанасьича поселиться? У старика все-таки дом. Он бы на кухне спал, а нам — комната. Гм».

Мысли о предстоящих хлопотах развеселили его, он живо себе представил, как будет заниматься знакомым для него по первой свадьбе делом — хождением в местком, заявлениями начальству, покупкой чего-нибудь, без чего невозможен так называемый уют. Все это было так не похоже на жизнь, которую он вел раньше, что сейчас забавляло его и совсем отодвинуло на задний план завтрашние заботы.

Афанасьич входил в доверие к повару Андрею. Он взялся помогать ему чистить рыбу, мыть посуду, таскать воду — всячески быть «на подхвате», чтобы таким хоть образом отработать бесплатное питание и выяснить, где что «плохо лежит», чтобы при случае скормить Орлику.

Андрей был им доволен. Жаловался только, что по такому случаю не мешает чего-нибудь крепкого, но у них все кончилось, а брагу варить Иван Иванович не разрешает, да и дрожжей осталось совсем мало, только для выпечки. Надо экономить. Да опять же ждать три дня как минимум.

Дед поддакивал, сокрушался, сетовал на тяготы полевой экспедиционной жизни, вздыхал:

— Ни вина, ни кина, никаких тебе собраний…

Повар Андрей был из тех людей, возраст которых трудно определить. В тундре часто встречаются бородатые молодцы, которым одинаково можно дать и тридцать, и сорок. Но Афанасьич на правах старшего все же наставлял его. До Аникея, когда он пришел выпить чаю, долетели обрывки разговора. Беседа шла о самых важных проблемах, о семейных.

— Жену надо бить каждый день, кроме тех раз, когда посылаешь ее с бидоном за пивом, — исповедовался Афанасьич. — Баба, она что? Она любит, чтобы ее били. Она это уважает. Вот у меня была жена…

— Была? — спросил Андрей. Он с удивлением выслушивал семейный кодекс деда. — Умерла, что ли?!

— Да нет, ушла…

— Колотил, значит?

— Ни-ни! Ни боже мой! За всю жизнь пальцем не ударил. Вот потому и ушла. А если б поколачивал, до сих пор бы жили.

— Откуда знаешь?

— Я, брат, чувствую. А так вот совсем один. Загремлю — и все. Два венка от профсоюза. Спи спокойно, дорогой товарищ.

— Ну уж, ты заладил! — искренне завозражал Андрей. — Да на тебе еще всю тундру перепахать можно! Это молодежь нынче хилая, хоть и акселерация. Мы им сто очков дадим, видел я молодых в тундре. Только и думают, как бы на базу сбежать.

— Не-не, — сказал Афанасьич. — У нас в экспедиции таких нет! Нет!

«Молодец дед, патриот, — усмехнулся Аникей, — своих в обиду не дает».

Он налил себе еще чаю. Дед подсунул ему тарелку масла и целую буханку хлеба. Принес новую пачку сахара. Чувствовалось, что на кухне он уже освоился основательно.

— Я Орлика в сарай отвел, — сказал он Аникею, — чтоб ночью не замерзал. Там даже печь есть, я ее подтопил.

— Это не сарай, — сказал Аникей, — да ладно, хозяев нет, ничего страшного.

— А что?

— Просто дом такой, брошенный, мастерская. Все равно его ремонтировать. Орлик ничего не наделает?

— Уберем, — сказал каюр.

— Я кустов нарежу, — сказал Аникей. — А ты уж тут на кухне управляйся, хорошо у тебя получается. — И он подмигнул деду. Дед понимающе кивнул. Все, мол, будет в порядке, житуха для людей и коней. А как же иначе?

Сами на ночь расположились на полу в помещении столовой в спальных мешках.

— Тепло тут, — посоветовал Иван Иванович. — И чай близко. Как в гостинице!

…Было действительно тепло и уютно. Так блаженно не спали Аникей и каюр за все время пути.

Раньше всех утром пришел повар Андрей. Подивился на богатырский сон геологов. Решил не будить, старался потише греметь посудой — понимал, люди намаялись, пусть отдохнут, дорога их еще не кончилась. И начал затевать блины.

Механик уже возился у «Аннушки», запустил мотор.

Пришли завтракать пилоты, Аникей и Афанасьич тоже сидели за столом, они проснулись от шума мотора и вмиг собрались, не успев умыться.

— Ну, что у вас? — спросил Жора.

— Все в порядке.

— Грузитесь, — скомандовал Жора.

Аникей и Афанасьич затащили в самолет мешки и вьюки, соорудили из трех досок небольшой трап.

— Ну, и как вы его потащите? — с интересом следил Жора.

Афанасьич взял Орлика за уздечку, повел, и тот спокойно пошел в машину, чуть пригнув голову у входа.