Чтение онлайн

<a name="TOC_id20249099"></a>

<a name="TOC_id20249101"></a>Глава 39. Вот какие славные обычаи в Кастилии

Во всех кабачках Мадрида распевали песню из нового спектакля Королевского театра 'Пираты Мейна' , под авторством нашего старого друга, Московитского композитора Вольдемара Качессоффа. Песня была про испанских моряков, ловящих английских пиратов, и каждый куплет заканчивался припевом: 'Вот какие славные обычаи в Кастилии'. Пьеса была запрещена церковью, так как в одной из сцен участвовали московитские ушкуйники, с изображением языческого бога Перуна, что епископ посчитал ересью. К счастью композитора, инквизиции было не до него, ибо инквизиторы усердно раскручивали тайное общество Маранов, что было гораздо интереснее и прибыльнее, чем возня с театром. Композитора посадили только под домашний арест (так как его пьеса понравилась самому королю), но была еще одна загогулина в этом деле... Тут опять всплыл сеньор Пастес, который обвинил композитора в неуплате долга, по явно поддельному векселю, причем долг был равен сумме полученной автором за пьесу, а это были, худо-бедно, восемнадцать тысяч двойных дублонов. Историю про композитора, нам рассказал никто иной, как д`Артаньян, которого Портос встретил на Гран-Виа, где выбирал себе осередную роскошную перевязь. д`Артаньян вернулся на службу в охрану королевы и снова привез в Мадрид письмо ее брату, королю Испании, но на этот раз и от королевы, и от короля, но никак не мог получить аудиенцию, ибо тот самый Пастес оказался оплатить предъявленный вексель, а без хорошей взятки, прорваться хотя бы на малый прием в Эскуриале, было не реально. Мы собрались у нас и открыли совет... И я, выслушав несколько идей и предложений своих друзей, предложил попробовать 'потрогать за вымя' ростовщика, и изъять у него украденные у наших друзей деньги, но сделав постное лицо, сказал, что возможно благородным дворянам невместно этим заниматься, но получил бурное отрицание данной невместности, причем Шарлотта даже обнажила кинжал (почему-то она весьма недолюбливала ростовщиков).

Операция я разделил на три стадии... Экспроприация ростовщика, ввод д`Артаньяна на Малый королевский прием, спасение де Варда, ну и попутно спасти нашего друга композитора. Мадридская резиденция сеньор Пастеса находилась в пригороде Мадрида на не особо оживленной улице и что немаловажно, были у особняка и 'черные ворота' выходящие в совсем пустынный переулок. В этом переулке, д Артаньян и Портос, переодетые возчиками, увлеченно чинили рваную упряжь у фургона запряженного четверней. С их переодеванием и гримом конечно был ряд забавностей... Мы с Миледи конечно не стали светить свои магические способности, а сделали вид, что наносим на лица мушкетеров макияж, хотя накладывали аватары и кафтаны возчиков что мы им дали, было нанесено заклятие 'обтекания взглядом', то есть с расстояния больше десяти шагов их никто кроме нас не видел, так, максимум размытые силуэты. Оставив мушкетеров скучать в переулке, мы с Шарлоттой, приняв личину стражников инквизиции, вошли в дом ростовщика с парадного входа. Всех встречных слуг, мы естественно одаривали заклинаниями оцепенения и подчинения. Сам ростовщик заперся у себя в апартаментах, где пересчитывал очередную добычу. Когда мы бесшумно открыв двери заклинанием 'Железной ветки' вошли туда, то я услышал из открытой секретной дверцы бормотание, до боли напомнившее речи 'скупого рыцаря'. Синьор Пастес стоял у открытого сундука и пересыпал из ладони в ладонь золотые монеты, приговаривая и причитая. Мы не стали рассусоливать, Шарлотта наложила на него заклятие и мерзавец нам много чего рассказал и написал по нашей 'просьбе'. В его тайной комнате было девять сундуков, один с векселями, три с драгоценностями и пять с золотыми монетами. Не все эти сокровища были его, он оказывается входил в тайное Кубло ростовщиков и работорговцев, охватывающее своей сетью несколько стран от Испании до Магриба и даже Турции. Помимо работорговли и финансовых афер, они давали секретные ссуды высшим дворянам и даже монархам. Кстати нынешнему королю Испании, они тоже давали ссуду, когда он еще был инфантом. У ростовщика был даже заветный перстень, по которому он мог в любой момент придти во дворец. Мы еще какое-то время с ним повозились, подредактировав его признания в шпионаже в пользу Британии, добавили к ним написанное его же рукой покаянное письмо герцогу Альбе, где была отмечена невиновность де Варда и Вольдемара Качессоффаи где было сказано, что он передает все неправедно нажитое герцогу, а сам мучимый совестью накладывает на себя руки, убив себя ядом что мы ему и устроили, с помощью бокала старого Хереса и порции некоего порошка из одного из хитрых колец Миледи, так что умер и не заметил. Ведь от ее яда нет противоядия.

Слуги находящиеся под заклятьем подчинения вытащили к черным воротам четыре сундука с монетами и один с драгоценностями, а заряженный определенным образом управитель отправился с признательными документами к герцогу Альбе, который помимо того, что был Главным королевским охранителем, был еще и Председателем Антибританской Хунты, так что герцог воспринял все очень заинтересованно, особенно после того, как управитель показал ему вход в секретную комнату, после чего переставился (заклятием отложенной смерти Миледи владела в совершенстве).

Золото мы поделили почти по честному... по сундуку Портосу с д Артаньяном, остальное нам (из своей доли мы отложили для де Варда золото зажиленное у него покойным ростовщиком и естественно церковную десятину), ну а драгоценности пошли естественно нашим графинюшкам. Мушкетерам же мы настоятельно посоветовали не светить свое богатство с чем они согласились. Портос сказал что не хочет чтобы ему еще больше завидовали, а д Артаньян сказал, что в бедной Гаскони его итак считают Крезом, так как он начал восстанавливать Артаньян, так что аккуратные траты капитана мушкетеров из свиты королевы бросаться в глаза не будут, хотя он как честный человек должен заметить, что графВольдемар фон Штоф барон дю Марье платит гораздо больше, чем королева.

<a name="TOC_id20250010"></a>

<a name="TOC_id20250012"></a>Глава 40. Визит в Эскориал

В Сан-Лоренцо-де-Эль-Эскориаль, мы направились втроем, но по отдельности... д`Артаньян, в своем истинном виде пошел первым через главный вход, и несколько позднее появились мы с Шарлоттой, в качестве, графа и графини дю Марье (мы магически слегка изменили свою внешность, но гасконец был уверен, что это такой макияж). Королевский перстень моментально открыл гасконцу доступ в Эскориал и гвардейский офицер торжественно проводил его в зал Малых приемов, где подошедший к нему камер-лакей увел его в незаметную дверь в стене. Параллельно этому, другой камер-лакей встретив нас у ворот провел нас через систему дверей и коридоров в этот же зал и указал на герцога Альбу. (Тут мы воспользовались 'Золотым ключиком' Мадридского филиала Торгового дома Зюс). Оказывается с занесения в списки посетителей Малых приемов кормилась целая вереница придворных служащих и у Зюсов в этом золотом ручейке естественно был маленький отнорок.

Сам по себе Малый прием назывался Малым, потому-то король Филипп IV Габсбург появлялся там весьма не на долго, принимал пару-тройку прошений и уходил, и несколько высших вельмож, продолжали после этого осуществлять присутствие королевской власти, но тем не менее попасть сюда было большой честью.

Камер-лакей, получив кошель с золотом, передал нас камер-пажу, который получив в свою очередь свой кошель по солиднее провел нас в зал Малых приемов и передал нас немного потертому кабальеро в придворном мундире, который получив перстень с бриллиантом, представил нас, Дону Фернандо Альварес де Толедо и Мендоса, 5-му герцогу Альбе, Главному охранителю Короны. Мы обменялись с главой Хунты условными знаками и словами, и перешли в кабинет соседствующий с залом Малых приемов, где передали ему соответствующие документы и тут он нас огорошил, сообщив, что иезуиты приняли сторону пробританской Камарильи и почти склонили короля на вступлении Испании в антифранцузский союз, и вообще, король почти полностью под их влиянием. А де Варда за которого мы просим, инквизиторы забрали из Королевской тюрьмы, под свою юрисдикцию, а нам он может отдать только московита композитора, если конечно он нам нужен, на что я ответил утвердительно. А потом пришел лакей (с пистолетами под камзолом) и что то шепнул герцогу, ну а герцог поделился этим с нами, чем еще раз огорошил... Д`Артаньян арестован инквизицией за заговор против короны и связь с маранами и препровожден в тюрьму Трибунала священной канцелярии инквизиции, в подвалах Железной Башни. Герцог дал мне золотой жетон офицера Королевской стражи и жетон на вывод заключенного из королевской тюрьмы и на сим высокуие договаривающиеся стороны распрощались, а мы бросились вытаскивать нашего московитского друга из узилища. В карете Шарлотта трансформировалась в мужчину дворянина и мы с ней снова подправили свою внешность, так что в ворота Королевской тюрьмы, вошли два идальго, с типично кастильской внешностью. Старший офицер тюремных альгвазилов буквально расстроился, узнав за кем мы приехали... Оказывается Вольдемар Качессофф развернул тут бурную культурно-музыкальную деятельность, создал из заключенных музыкальный коллектив, навел среди них полный порядок, до полусмерти избив гранд-синьора-бандито, став после этого его лучшим другом и наставником (он был первым, кто смог побить Корягу-Педро), за свой счет купил музыкальные инструменты и сейчас репетировал музыкальный спектакль 'Веселые узники' пользующийся в ьюремном замке такой популярностью, что участвовать в нем хотели даже тюремщики, а среди заключенных, за право участвовать в спектакле была даже пару раз поножовщина (в женском отделении тюрьмы тоже). Композитора провожала вся тюрьма, примчавшийся, прервавший свой обед комендант, разрешил труппе выйти во двор тюрьмы, женщины плакали и когда мы отъезжали нам вслед полетели слова главной музыкальной темы спектакля 'Хэй кандальники, хэй'.

Мы привезли композитора в свою резиденцию и первым делом вернули ему все, что ему задолжал покойный синьор Пастес (плюс проценты за моральный ущерб). А вот теперь надо вытаскивать де Варда и д`Артаньяна.

Мы смотрели на подробный план Саламанки, который я самолично набросал на большом листе бумаги (естественно не без помощи симбионта и спутника) и рассуждали о разных вариантах проникновения в Железную Башню. Портос предложил штурм и обязательно никого не жалеть, ворота он выбьет лично, Вольдемар сказал, что лучший вариант, это устроить на площади перед Железной Башней представление бродячего театра, устроить пожар и в суматохе спасти наших друзей, а театр и пьесу он гарантирует, а Шарлотта просто посмотрела на меня и промолчала, будто ожидая именно моего решения и я не подвел...

<a name="TOC_id20250040"></a>

<a name="TOC_id20250042"></a>Глава 41. Железная башня

Не смотря на бурную отрицательную реакцию наших друзей, я сказал, что в Железную башню мы пойдем вдвоем с Шарлоттой, но когда я сказал, чем должны будут заняться Портос и Вольдемар, негатив сразу же сменился на радость.

Агентура Торгового дома Зюсов сообщила, что в том же квартале Саламанки, где находится Железная башня, будет в одном из особняков проходить секретное совещание Камарильи и Портосу и Вольдемару было поручено взорвать этот мерзкий кагал, чем отвлечь внимание от нашей операции в Железной башне.

Торговый дом Зюс, в лице Зюса Моралеса, оказывал нам повсеместную поддержку выходящую за рамки их договоренностей со Службой кардинала и было понятно, что последуют просьбы об ответных преференциях. Когда я стал через людей Моралеса искать подходы к казематам Железной башни, ювелир обратился ко мне с завуалированной просьбой, что мол если случайно нам попадется в процессе поисков некий маран Сангаре, то за его доставку в дом Моралеса, его благодарность не будет иметь границ в разумных пределах (люблю ювелиров).

С подрывом Камарильи вопрос решили достаточно просто, подвалы особняка где будет проходить совет имели выход в городские катакомбы, схему которых я лихо изобразил на очередном листе бумаги (спасибо информаторию), Портос, и композитор под личиной стражников заходят в катакомбы и делают проход в подвалы нужного здания, в которых к нашему счастью и несчастью камарильи, был солидный пороховой погреб. Я смастерил с помощью симбионта взрыватели с таймерами в количестве четырех штук (как говорил наш инструктор по взрывному делу - 'когда что-нибудь взрываешь, вместо масла, положи в кашу лишний взрыватель') и эти взрыватели наши друзья доставили прямо к пороховым бочкам.

А одним солнечным утром, черная карета Трибунала священной канцелярии инквизиции с гербом Великого инквизитора на дверцах, подкатила к Железной башне, оттуда вылезли две фигуры, одна в черной а другая в красной рясе с надвинутыми капюшонами с белым подбоем и двинулись к дверям башни. Стража взяла алебарды и арбалеты на караул (стражники инквизиции из платунга Святой Себастьян, традиционно имели на вооружении арбалеты), а потом бросилась открывать двери Великому инквизитору, ибо такая карета и такая ряса были только у него (в эту карету с помощью симбионта я переделал пару старых тарантасов стоявшим на периферии каретного сарая в загородном доме Моралеса, это был в принципе дилижанс, но с помощью морока, он мог принимать любой внешний вид). На запятках и кучерском сидении кареты, были неудачливые грабители, попавшиеся нам с Миледи ночью, когда мы осматривали подходы к Железной башне. Мы их взяли под мощные заклятия и у нас появилось трое верных, но немых слуг.