Чтение онлайн

Наша шнява навалилась бортом на пирата, мелькнули в воздухе абордажные крючья и на палубе началась небольшая резня. Конечно не совсем комильфо убивать оцепеневших врагов, но мне мои люди, гораздо дороже светских псевдо-условностей. В живых оставили командира пиратов (его правда пришлось хорошенько окатить морской водой, уж больно ядреный помет был у попугая Миледи), человека-гору (за него попросил Портос) и естественно графа де Варда, которого мы нашли закованного в кандалы в канатном ящике, похудевшего, со следами физического воздействия, но главное живого и не потерявшего силы духа. Как выяснилось, во время стоянки на Мадейре, для замены запасов пресной воды, которая испортилась, 'Медузу' взяли ночью на абордаж, и увели в открытое море, где всю команду вырезали, а де Варда взяли в плен, где долго и жестоко пытали, но тут ему помогла новация, которой мы, памятую лекции в школе НКВД, поделились с отцом Жозефом и Рошфором... Все агенты кардинала, отныне несли в себе две легенды, на одной ломаясь в процессе допроса, а за другую держась зубами, и граф де Вард именно так и поступил. Мы вытащили на палубу сундук пиратского принца, взломали его и в присутствии де Варда сожгли в артиллерийской жаровне все бумаги хранящиеся там, таки 'Maxime scientia multa Dolores'. И как я позднее сказал кардиналу: 'Я понял ваш приказ Ваше Высокопреосвященство, именно как 'Перед прочтением сжечь', чем заслужил благосклонную улыбку герцога.

По дороге в Марсель мы встретили в море непонятного монстра, нечто вроде огромного плавающего ящера, толи спящего, то ли судя, по вьющимся над ним чайками и вовсе дохлого. Моряки стали спорить по поводу того, что это такое, Морской змей или Кракен, а капитан сказал, что такая мерзость по морским поверьям всплывает из бездны только накануне большой беды. Мы на всякий случай подняли все паруса и быстро оставили непонятное чудище за флагом.

В Марселе мы сдали Портосу принца Хосе, находящегося под действием одного из снадобий Миледи и бывшего тихим и не помнящим себя. А Человека-гору, которого звали Ахмет, взял к себе в слуги Портос, который устроив с ним на палубе показательную схватку (они чуть стальную мачту не снесли) и победив бывшего пирата, после того, как Ахмет встал на колени и признал Портоса величайшим воином,весьма к нему проникся. Ахмет был рабом пиратского принца и в Марселе я его торжественно освободил из рабства, окрестив в ближайшем храме, а Ахмет принес ленную клятву его сиятельству графу Портосу, баронау де Брасье, дю Валлону де Пьерфону, как единственному человеку победившему его в поединке.

<a name="TOC_id20246770"></a>

<a name="TOC_id20246772"></a>Глава 33. Шутка о горлатных шапках

Нам понравилось в Марселе и теперь тут была нужнапостоянная база и мы попросту купили замок и поместье Ле на окраине Марселя, причем, что важно, со своим причалом, который мы перестроили под стоянку 'Луки', а в обширных казармах замка, помнящих еще Крестовые походы, разместилась команда и абордажный платунг, который был теперь тут по ротации с главными гарнизонами наших графств, (где у нас было организовано нечто вроде 'учебки'), а само поместье давало своему хозяину право на графский титул, но его я оформил на Миледи, а она итак графиня. Управляющим, комендантом и начальником гарнизона Замка Ле, мы поставили Мушкетона, который не смотря на свое баронство и отставку, с радостью принял это назначение. Господа бароны Планше, Гримо и Базен, так же остались у нас на службе, но именно у нас, а не в Красной гвардии. Я с помощью симбионта, потихоньку модернизировал корабль, делая упор на усиления корпуса и набора и все вроде складывалось удачно, слитки железа, меди и серебра, превращались в облака молекул и растворялись в структуре корабля, правда мне после этого зверски хотелось жрать.

А тут к нам на 'Луку' прибыл с ревизией отец Жозеф, вместе с сухеньким старичком с острыми глазками старого инквизитора, который судя по сутане был минимум епископом. Отец Жозеф, действительно представил своего спутника, как епископа Марсельского, который прибыл освятить корабль, который встретил в океане одну из аватар Лукавого. Но как мне по дружески сообщил граф Рошфор (роскошную саблю принца Хосе я подарил ему), на меня лт епископа Марсельского был донос, что будто бы мой корабль, благодаря Черному колдовству меняет внешность и именно потому Дьявол не тронул нас в океане. И еще Рошфор по секрету мне сообщил, что отец Жозеф очень не любит любых перемещений по воде. Ну что же, 'Praemontus, praemuntus'. Уж мистифицировать начальство пертурбациями вида боевой техники, нам танкистам не привыкать, тем более, что меры по имитации внешнего камуфляжа нашей шнявы были приняты уже давно.

Мы с почетом приняли гостей (правда Портос уже отбыл, зато прибыл Сашка, доложивший, что в замках, мастерских и арсеналах все в порядке, за время моего отсутствия повешено три шпиона, и двое перевербованы).

Святые отцы окропили корабль Святой водой и провели молебен, после чего, я заговорщицким тоном сказал, что хочу показать святым отцам один секрет, но для этого, надо выйти в море и пригласил их на баркас. Марсельский епископ привычный к морю был готов, Отец Жозеф не показал вида, но чувствовалось, что ему немного не по себе. Мы вышли в залив и встали бортом в сторону 'Луки' стоявшего у причала, после чего я приказал выпалить холостыми из маленькой пушки стоящей на баркасе, и в какой то момент 'Лука' преобразился... На нижних уровнях мачт подняли невзрачные паруса, с борта развернулись вниз полотнища раскрашенные под цвет моря и пред нами вместо красавца корабля, предстало силуэт гораздо меньшего судна. Я приказал подвести баркас к шняве, чтобы святые отцы оценили маскировку и поняли, что тут нет никакого колдовства. После чего гости были приглашены отобедать, чем Бог послал, но поймав взгляд Серого преподобия, епископ Марсельский откланялся, а отец Жозеф, после десерта поведал об очередных придворных новостях...

Его величество, король Людовик, чередовал меланхолию с веселыми и не очень шутками, и один из последних периодов таких шуток, был ознаменован пьесой господина Мольера 'Мещанин во дворянстве', где по приказу короля, драматург высмеял турок, посол которых, по мнению короля не вежливо себя вел на приемах в Лувре. На этот раз король ждал посольство из Московии и ему не понравилось излишне гордое поведение русского боярина, князя Вяземского, присланного Царем и Великим князем Алексеем Михайловичем договариваться о посольстве к Франкам. И теперь король рассматривал всевозможные выдумки с помощью которых можно было высмеять Московитов. И я забыв про наказуемость инициативы, рассказал что Московитские бояре кичатся высокими горлатными шапками, построенными из горлышек лис, куниц и соболей, украшенные золотыми и жемчужными нитями, и чем богаче эта шапка, тем больше чести боярину. И я не подумав пошутил, что мол если бы при одном из визитов в Лувр посольства московитов, придворные его величества, были бы одеты в такие же шапки, но более богатые, то это было бы забавно и эта моя шутка, оказалась камушком стронувшим лавину событий...

Отец Жозеф рассказал эту шутку кардиналу, кардинал преподнес ее королю, а король пришел в восторг и приказал кардиналу изыскать шесть таких шапок, не стесняясь в средствах и естественно доставить их до приезда московитов и поручили это все, естественно вашему покорному слуге.

<a name="TOC_id20247556"></a>

<a name="TOC_id20247558"></a>Глава 34. Москва на Шельде

Мастер Альфред Зюс был марсельским ювелиром, у него было четыре брата и каждый из них чем-то торговал, один был торговцем тканями, второй рыбником, третий мясником, четвертый книготорговцем в Париже, но помимо братьев были еще и многочисленные кузены рассеянные по всей Европе. А когда я узнал, что их внучатый дедушка и вовсе носит фамилию Ротшильд, то с этой семьей мне стало все более менее ясно.

С мастером Зюсом мы познакомились, когда нам с Сашкой, понадобился подарок на 8 марта нашим графинюшкам. Мы решили внутри своей структуры ввести какой-нибудь из 'родных' праздников, и в виду того, что с пролетариатом тут еще было слабовато и Первое мая не заиграло бы, решили ввести, так сказать Международный женский день, и в качестве подарков, решили скомпоновать из нескольких шикарных колье из трофейных сокровищ, нечто супер шикарное. Короче из девяти колье, получилось два, плюс четыре браслета, плюс две дюжины шикарных колец с каменьями и все в гарнитуром ансамбле, и мало что бесплатно, нам еще и пара кошельков с испанскими золотыми дублонами перепало, за то что мы оставили мастеру 'отходы производства'. Мастер Зюс сказал что если у их сиятельств в чем будет нужда, то пусть обращаются непосредственно к старому Альфреду и он все достанет. Мы заказали ему ртуть и он в течении месяца сделал необходимую поставку и обещал при нужде ее повторить, были и еще заказы. Расплачивались мы с ним золотым ломом которого хватало в наших трофейных сокровищах, и обе стороны были довольны.

Ртуть нам нужна была для производства капсюлей ибо мы все вооружение своего спецназа сделали капсюльным, ибо у кремневых замков был один серьезный недостаток под названием пороховая полка. Наш главный оружейный мастер, барон Пьер Джакомо да Винчи, буквально подсел на капсюли, делая их и для мушкетов, и для пистолетов и для пушек, но новые замки делал универсальными, дабы могли работать и без капсюлей, со старой системой. Мастер Зюс услышав про позарез нужные нам горлатные московитские шапки, сказал что в районе Антверпена, называемом Москва на Шельде, так как там была купеческая контора торгующая с Московией, у него есть кузен, который занимается именно Русскими мехами и у него есть и меха, и скорняжная мастерская, и если мы позволим старому Альфреду со своим молодым помощником поехать вместе с ними на этом чудесном корабле, то будет нам и очень хорошая скидка. А тут как раз прибыл Рошфор и передал нам десять тысяч экю на расходы, сказав, что кардинал очень на нас надеется. И посему мы отплыли в этот же день.

Мастер Альфред Зюс явился к нам на борт с небольшим сундучком и помощником, оказавшимся смазливой девицей (но что мы знаем о помощниках ювелиров, седине в их бороде и бесах в их ребрах).

Дорога надо сказать не задалась, и в первую очередь в смысле расхода боеприпасов, это еще хорошо что я приказал установить на корабле полный артиллерийский наряд включающий четыре 'Аделаиды', четыре каронады и восемь вертлюжных легких пушек, и ввиду практически пустых трюмов, и решения проводить в походе артиллерийские учения, я решил взять по пять БК к каждому орудию. И абордажников я взял не два платунга, а четыре (как раз смены менялись по ротации), чуйка моя просто повизгивала, а я ей доверял.

Первый раз на нас напали сразу по выходу из Гибралтарского пролива, три фелуки под вымпелами Алжирского бея имели наглость приказать нам остановиться для досмотра, я утвердительно кивнул в ответ на умоляющий взор Пьера и он радостно кинулся к бортовой Аделаиде... Ну что же, артиллерийские учения прошли штатно, десять снарядов - минус три пирата. На третью фелуку ушло на один выстрел больше, уж больно она заковыристо убегала. В Канале все повторилось, четыре раза бриги без флагов в составе по два и три зараз пытались взять на абордаж 'Луку'. Я, чтобы провести учения по максимуму, пару раз подпускал их на ружейный выстрел, дабы наши абордажники проверили в бою новые мушкеты. У абордажников, помимо защитной амуниции в комплект вооружения входили мушкет, мушкетон, два пистолета и кортик. До пистолетов и мушкетонов дело не дошло, но мушкеты отработали на ять. У Французского побережья нас никто не беспокоил, ибо мы плыли под 'белыми лилиями', но когда мы прошли Дюнкерк, два подозрительных гукора под флагом Соединенных провинций, традиционно потребовали остановиться для досмотра, мне все это надоело. Потопив гукоры каронадами, я приказал привести на капитанский мостик Зюса, с помощницей и сундучком и учинил допрос.