Чтение онлайн

Утром по субботам я ходил заниматься в клуб Дидье. Так его называют по имени владельца, француза. Здесь и открытый бассейн, и два спортивных зала, теннисный корт и даже бар. В отличном настроении после разговора с Лидой я направился в клуб, заставил себя как следует попотеть в тренажерном зале, затем с удовольствием поплавал в бассейне. После выполнения обязательной программы я был предоставлен сам себе. И так как спешить домой мне было абсолютно незачем, то остался поиграть в волейбол в компании завсегдатаев клуба, с которыми был шапочно знаком. А вечером меня ждала вечеринка у доктора.

Сергей Сергеевич Полубоярцев был личностью широко известной в местной столице и даже за ее пределами. Он уже лет двенадцать работал по контракту в клинике имени Пастера и считался старожилом среди русских колонистов. Доктор Серж, так его звали местные пациенты, или Айболит, как именовали русскоязычные, был ранее военврачом. Выйдя в отставку в девяностые, он, отдав после развода свою квартиру в Смоленске жене и сыну, оказался без крыши над головой в самом буквальном смысле этого слова. Тогда-то доктор, по рекомендации приятеля, и отправился на работу в Африку. Поменяв пару мест, обосновался здесь и настолько прижился, что уезжать, кажется, совсем не собирался. Именно доктор Серж наблюдал Лиду с начала беременности и посоветовал последние месяцы до родов переждать дома и там же рожать. Раз в месяц субботними вечерами Сергей Сергеевич, живший на маленькой вилле рядом с набережной, устраивал вечеринки. Кроме устоявшегося круга друзей, он приглашал и знакомых, то одних, то других. Я тоже пару раз побывал на «докторских субботах», как он сам их называл. Обычно там присутствовали пять-семь мужчин, женщины на вечеринки не приглашались. Чисто мужская компания выпивала под шашлыки, играла в домино или карты и вела беседы. Ничего особенного, но ради последнего занятия и стоило приходить. Сергей Сергеевич был просто бесценным кладезем информации о всех внутриполитических делах. И даже ходила байка, что военный атташе слал доклады в Москву, в большей степени основанные на разговорах с доктором, чем на реальных донесениях агентов. И был, между прочим, на хорошем счету у своего руководства.

На этот раз шашлыки не жарили, а из ресторана по соседству под названием «У лестницы» принесли бадью с жареными лягушками, большое блюдо речных моллюсков, приготовленных со специями по местному рецепту, и деревяный бочонок французского пива очень солидного формата. В качестве особого деликатеса доктор предлагал сушеную рыбку, выловленную им собственноручно. Понятно, что вечеринка сразу покатила как по маслу. Когда утихли первые восторги и был утолен начальный голод, а Сергей Сергеевич как раз взял паузу перед очередным монологом, сидящий рядом Колюня Бекешев позвал меня покурить на открытую веранду. Мне показалось, что его внимание ко мне не случайно. Он ведь нагловатый малый, мажористый. Если ему что понадобится, вырвет с корнем.

– Ну, давай, колись, – сказал я, когда мы закурили по сигарете и выдохнули первый дым. – Что тебе от меня надо? Ты же неспроста подсел, верно?

Колюня тотчас выкатил глаза в фальшивом недоумении.

– Ты, что, Валек? Мне от тебя ничего не надо. Просто подумал, что парень без жены, один, тоскует, наверное, дай, думаю, займу разговором.

– Ага, вот я сразу взял и поверил. Ты, Колюня, у нас отзывчивый, как мороженая репа. А тут такая невероятная эмпатия.

– Ну, спасибо!

– Не ворчи, это из О’Генри. Американский юморист начала прошлого века. Читал? Или ты только по «Бородино» специалист?

– Так. Слышал что-то такое.

– Понятно. Но сие несущественно. Я жду ответа на вопрос: в чем твой интерес к моей особе? Ориентацию не поменял?

Колюня сначала захотел обидеться и сказать что-то грубое, но передумал и просто покрутил пальцем у виска.

– Я-таки жду, но сигарета кончается, феминолюб. Или феминофил?

– Обещай молчать, лады?

– Чтоб я сдох!

– Короче, ты, как я знаю, летишь в Силхву.

– Скоро все в столице будут об этом знать. Тебе привезти бананов или прикупить по случаю золотишка?

– Передай одну вещь моей знакомой.

– И что мне за это будет?

– С меня любая услуга. Так передашь или нет?

– Смотря что. Наркотики или тяжесть какую – не повезу.

Бекешев полез в карман шорт и достал скрученные в трубочку и перетянутые резинкой доллары. Между прочим, казначейства США.

– Номер ее мобильного я тебе на телефон сейчас скину. Просто передай – и все. Она в курсе, позвонишь – подъедет, куда скажешь.

– И сколько здесь?

– Тысяча.

– Как зовут?

– Ребекка.

– Хорошо. А тогда почему не хочешь отправить через Вестерн Юнион?

– Я и посылал, но там большой процент, а тут оказия. Вот я и хочу воспользоваться.

– Откупаешься? Или подарок?

– Так и знал, что начнешь подкалывать. Считай, что подарок.

– Да мне все равно, не переживай, Колюня, все сделаю.

Доллары поменяли владельца, и я подкинул их на ладони.

– Баксы не фальшивые? И пересчитать бы надо, а то, не ровен час, подведешь меня под монастырь. Расписку написать?

Не отвечая на мои подколы, Бекешев бросил окурок в урну и вернулся в гостиную. А я, обогатившись, хоть и временно, на целую тысячу, подумал: хорошо, что Бекешев такой молчун, а то ко мне с просьбами целая очередь выстроилась бы.

Воспоминания прервал неожиданно вторгшийся в мою персональную зону знакомый аромат. Я открыл глаза и повернул голову. Очень неожиданно. На противоположной стороне моего ряда сидела африканка из Альянса. И запах ее духов был тем же самым, запоминающимся. И я понял, почему раньше ее не узнал. На торжестве она была в макияже и затянута в стильный европейский костюм, потому казалась старше и эффектнее. А сейчас я видел девушку лет двадцати трех-двадцати пяти в красной футболке, бежевых слаксах и белых кроссовках. А в аэропорту на голове была еще и бейсболка с длинным козырьком. Вот она лежит на пустом соседнем сиденье. Интересно, зачем моя ароматная попутчица летит в Силхву? По делам или в гости? Нет, скорее, по делам. В ушах у нее миниатюрные наушники от плейера, висящего на шее, на коленях дорогая кожаная папка с бумагами, а в руке карандаш. Бизнесвумен. Смотрит строго, даже хмурится и прикусывает зубами нижнюю немного выпяченную губу. Кожа у нее совсем темная, как у стюарда, без примесей иных кровей. Про волосы я уже упоминал, прямые пряди без малейшей курчавости, а вот лоб высокий и в меру покатый, нос широковат, ничего не поделаешь, черты расы. Фигуру я отметил еще в Альянсе. Хотя, если сравнить ее и мою жену до беременности, можно и поспорить, чья лучше. И вообще, чего это я на нее уставился? Кот из дома, мыши в пляс? Я ведь только вчера говорил с Лидой, и она погрозила мне пальчиком. Не шали! Нет! Я с ней, с этой «выпендрежницей», не знаком и не собираюсь делать это в дальнейшем. И с другой стороны, чем мне еще тут заниматься? Конечно, можно почитать книгу, но рассматривать соседку гораздо интереснее. Книгу я и потом почитать могу, а прилетим, и девушка исчезнет, растворится в чужом городе, останутся лишь приятные впечатления. Пока я, то косился налево, проводя беспристрастный анализ неординарного экземпляра хомо сапиенса, то отворачивался к иллюминатору, коря себя за чрезмерное любопытство к противоположному полу, соседка, словно почувствовав мою заинтересованность, сложила бумаги в папку, сунула ее в сумку и отвернулась к окну, оставив для обозрения лишь гибкую спину и часть вызывающе обтянутого брюками бедра. Пришлось переключиться на книгу.

Наш полет продолжался два часа, а на подлете к аэродрому нас еще несколько раз немилосердно тряхнуло. Затем самолет заложил широкий вираж, припадая на правое крыло. И мне открылся вид на реку, петляющую между джунглями, кажущимися с высоты такими низкими и совсем безобидными. Дальше показался город, ожидаемо маленький, перечерченный белыми и красными прутиками улиц и дорог. Бетонные коробки зданий и разноцветно-лоскутные крыши хижин проносились под брюхом самолета, увеличиваясь в масштабах. «Дашка», проскочив город и сделав большой круг над аэродромом, стала заходить на посадку. Ощутимо упав колесами на грунтовое покрытие полосы, что вызвало благодарные аплодисменты пассажиров, самолет стал постепенно тормозить. Нам милостиво разрешили расстегнуть ремни и ожидать полной остановки. И вот самолет приблизился к аэропорту, остановился, и пилоты выключили двигатели. К борту подтянули трап, стюард открыл дверь. Сначала мимо нас проследовали к выходу оба нигерийских пилота, затем настал и наш черед.

Здание аэропорта было небольшим и одноэтажным. В стороне от него белела диспетчерская башня. Спустившись по трапу, мы зашагали по красной земле к гостеприимно открытым дверям. Аэропортом назвать то, что я лицезрел внутри, было сложно. Все помещение делилось на две части, перегороженные решеткой. В ограде имелись два прохода. Один для улетающих, другой для прилетевших. Зоны отлета и прилета были отделены белой линией на кафельном полу. У каждого прохода роилось пять, а то и побольше представителей службы аэропорта. И за неимением спецсредств, они производили досмотр лично, заставляя открывать чемоданы и сумки, чтобы самим покопаться в вещах. Меня от такой процедуры избавил дипломатический иммунитет. А моя соседка явно обладала определенным влиянием, ее чиновники как бы не заметили.

Покончив с формальностями, я через так называемый зал прилета вышел наружу, чтобы поскорее взять такси. Мой шеф, инструктируя меня, строго-настрого наказал не выпячиваться и не показывать деньги. «Торгуйся обязательно, и вставляй при этом русские слова. Во времена СССР здесь было очень много наших специалистов. И с той давней поры местные жители употребляют некоторые русские идиомы. Главное, чтобы тебя не приняли за богатого европейца или американца, и у них не появилась мысль обчистить твои карманы». Все так, я не собирался изображать богача, но если я думал, что таксистов здесь хоть пруд пруди, то здорово ошибался.