Чтение онлайн

— То есть, между убежищами нет никаких сообщений? Поездов, например?

Аня отрицательно покачала головой.

— Были когда-то. Но ультры быстро прочухали это и разломали железные дороги. Да и, главное, нет жизненной необходимости в общении. Города ведь обычно связывает торговля, а людям сейчас самим бы прокормиться — обмениваться нечем. Так что мы без понятия, как там живут. Может, уже и нет никого вообще. Может, мы одни на целом свете остались.

— Понятно. Ладно, давай сбор. Я сам могу сделать, только скажи, где он хранится.

— Не надо, — качнула головой Аня, вставая. — Ты сегодня и так поработал на славу. Хоть и не обязан был.

Она достала из шкафа жестяную коробку, насыпала в заварочный чайник светло-зелёной трухи и залила её кипятком из чайника.

— Нужно подождать минуты три, — сказала она, снова опускаясь на табурет.

— Не знаю уж, утешит тебя это или наоборот, но думается мне, такой наплыв клиентов будет недолгим. Когда все желающие на меня посмотрят, ходить перестанут. Спаситель из меня так себе. Боюсь, они будут разочарованы.

Аня вздохнула.

— Меньше всего меня волнует, какое впечатление ты производишь, — сказала она. — Лишь бы Симеон не ошибся.

— На это мне сказать нечего. Я ведь и сам не знаю, кто я.

— Это я уже поняла. Ладно, я лично спать. Сил нет. Завтра всё уберу. И ты ложись. Видно, что едва на ногах держишься.

Ну, уговаривать меня было не нужно. Вот только хотелось сначала попить хотя бы отвара.

Словно прочитав мои мысли, девушка разлила его по чашкам. Одну придвинула мне.

— Наслаждайся. Кстати, пирог-то мы так и не попробовали. Половину я втюхала посетителям, но что-то ещё осталось.

— А давай, — кивнул я. — Только теперь моя очередь.

Аня равнодушно махнула рукой. Мол, валяй.

Вытащив противень из духовки, я отрезал по куску. Один положил на тарелку и поставил перед девушкой, другой взял себе.

— Спасибо, — сказала Аня. — Хм, а неплохо вышло… Кажется, я только теперь начала ощущать голод. Выйдем на улицу? Хочется свежего воздуха глотнуть. Там есть лавочка.

Прихватив кружки и куски пирога, мы вышли наружу и уселись под большой козырёк, растянутый над витриной.

На улице за последний час совсем стемнело, а теперь ещё и начал накрапывать дождь. Сначала падали только редкие капли, но уже через три минуты они превратились в плотную завесу, превратив улицу в шумный, блестящий в свете развешанных над лавками фонарей поток.

— Ваш староста Архип велел мне не переступать порог ресторана, — вспомнил я. — Не хочу, чтобы у вас с мамой были из-за этого неприятности.

Аня пренебрежительно махнула рукой.

— Забей! Плевать на этого урода. Он не может никому ничего указывать. Решения принимает совет, а его ещё не было, так что делай, что хочешь. А если Архип будет возникать — пошли его куда подальше.

— Принял, — кивнул я.

Такое положение меня вполне устраивало. Потому что сидеть взаперти было бы очень неудобно. Скорее всего, если бы запрет старосты имел значение, мне пришлось бы в случае необходимости выбираться втихаря, а это означало бы риск для тех, кто меня приютил. Так что от Аниного ответа я почувствовал облегчение.

Вода стучала по жестяным козырькам и карнизам, барабанила по навесам, выбивала в успевших разлиться по тротуарам лужам большие, мгновенно лопающиеся пузыри. Воздух наполнился свежестью, запахом мокрой земли и асфальта.

Уличные торговцы спешно накрывали лотки плёнкой или откатывали их под навесы и арки, перетаскивали ящики с овощами и зеленью.

Но непогода не очистила вечернюю улицу от людей. Укрытые дождевиками и зонтами, пешеходы спешили по своим делам, забегали в заведения, перепрыгивали лужи и стремящиеся в дренажные отверстия потоки. У некоторых на плечах сидели питомцы — в основном, хорьки, разные птицы и горностаи. А двоих сопровождали металлические псы вроде того, которого предстояло собрать мне. По крайней, мере, если сравнивать с чертежом. Из глазниц у них струился голубой свет, оставляющий в ночном воздухе призрачные шлейфы.

Из открытых окон продолжали доноситься запахи готовящейся пищи — жареного мяса, лепёшек и овощей. Почти повсюду горел электрический свет, отбрасывая блики на мокрые стёкла. Слышался звон посуды.

Под некоторыми арками зажглись в металлических бочках маленькие костры, над которыми протянули руки люди, не прихватившие с собой ни дождевика, ни зонта и успевшие промокнуть. Время от времени они подкидывали в огонь щепки и скомканную бумагу.

Община продолжала жить полной жизнью. Вода смывала собравшуюся на поверхностях пыль, освежая город, и люди, словно чувствуя это, находили уют и радость в этой блестящей, живой стихии.

Вода стекала с карнизов, бежала по водостокам, потрескавшийся асфальт блестел, отражая бледный свет колышущихся на ветру фонарей, вокруг которых вились мелкие насекомые.

И при этом не было ни одной неоновой вывески, как в современных городах, которые с наступлением темноты превращаются в пёстрый калейдоскоп разноцветных огней, букв и фигур, привлекающих внимание пешеходов.

Время от времени мимо нас проезжал автомобиль или мотоцикл, оставляя за собой шлейф искрящихся оседающих брызг. Попадались и рикши. Они топали прямо по лужам, не обращая на них внимания и таща за собой лёгкие одноместные повозки, в которых сидели укрытые складными крышами пассажиры.

Как ни странно, холодно не было. А отвар наполнял желудок блаженным теплом.

Я вдруг понял, что всё это время испытывал напряжение, которое только теперь начало постепенно спадать. Словно внутри медленно разжималась доселе туго скрученная пружина. И это состояние было приятным.

В какой-то момент мимо нас протопал трёхметровый робот, вооружённый крупнокалиберными пулемётами и парой ракетных установок. Он слегка прихрамывал, левая рука болталась вдоль непропорционального, угловатого тела, в локтевом суставе то и дело искрило.

Перед ним шёл мужчина в резиновых сапогах, державший над собой большой зонт. На его запястье виднелся браслет, окутанный призрачным голубым сиянием.

— Похоже, на полях была стычка с отродьями, — прокомментировала Аня, сделав глоток из кружки. — Мехавод ведёт своего рыцаря на ремонт. Видишь контроллер на его руке? У меня такой же, — она продемонстрировала запястье. — Мы с Дружком хоть и ладим, но он всё же дикое животное, своенравное и опасное. Лучше иметь подстраховку. Эта штука не позволит ему напасть на меня. Она обеспечивает полную преданность питомца хозяину.